Чтение онлайн

Было, возможно, и кое-что другое. Помимо Миковского распутства и дружбы у них с Дэвидом было и еще кое-что обще: соревнование.

Дэвид, знаете ли, не собирался слишком преклоняться перед предшественниками, тем более обуздывать свое эго. Он прислушивался с религиозным рвением к своему внутреннему голосу, а в 1974 году тот говорил ему, помимо прочего, что он – самая яркая рок-звезда в мире. Теперь Дэвид Боуи, а не Мик Джэггер был номером один. Мик уже был рок-звездой прошлого, и, если была какая-то скрытая тема в отношении Дэвида к нему, то звучала она, примерно: “Пора сваливать, старик. Молодые идут.”

Дэвид, естественно, никоем образом этого не показывал, да ему и не нужно было: чарты и заголовки газет делали это за него. Он просто добавлял изящные оттенки, вроде записи своего кавера “Let’s Spend the Night Together”. Когда вы записываете свою версию песни, считающуюся маркой первоначального исполнителя, то вы этим, конечно же, отдаете дань уважения. Но если у вас такой статус, как у Дэвида Боуи, то вы этим так же заявляете свои права на историю этой песни. И в данном случае у меня нет ни малейших сомнений, что Дэвид вознамерился стянуть у Стоунз гром и молнию, отвоевать Стоунзовскую территорию: он помечал ее своим запахом поверх запаха старого кота – как с Мэриэнн Фэйтфул.

И все это, конечно, совершенно нормально – обычная оппозиция между двумя честолюбивыми людьми, преследующими одни и те же цели. Не бог весть что. Бизнес и личные отношения, даже дружба, выжили – все не так фатально.

А вот что касается меня, то в моем случае все эти делишки чуть было действительно не закончились фатально.

Здесь в мою историю снова возвращается Роуз Тэйлор, жена Мика Тэйлора, Стонузовского лид-гитариста и автора мелодии “Angie”, к которой Мик написал стихи. Роуз, подружка Роя Мартина, до того как я заступила на сцену. Роуз – милая, голубоглазая, медноволосая, со стальной душой, кельтского происхождения, прошедшая школу Ноттиг-Хилловской/Кэмден-Таунской торговли всякими хиппи-прибамбасами (антиквариатом и т.д.) Роуз выживающая, Роуз безжалостная, Роуз – знающая и, возможно, практикующая магию.

Дэвид не общался с Тэйлорами; они были друзьями Роя. Но отношение к ним Роя не было обычным – в духе “любовник жены”. Он был другом семьи, так же как и семьи Боуи; именно такие отношения ему нравились. Он не спал с мужчинами, поэтому, если у него был секс с кем-то из членов семьи, это была жена. В случае с Роуз связь сохранилась и после того, как секс исчез. Кстати, они с Роуз были похожи: привлекательные, изворотливые и живучие, изобретательные и совершенно аморальные.

Такими были социальные условия наших с ним визитов к Тэйлорам. Географические условия: идеальный, как на картинке, каменный коттедж, увитый диким виноградом и розами, к югу от Лондона, в роскошной тиши деревенского Сассекса.

Мы ездили туда на мотоцикле или “даймлере” на два или три уикэнда.

Занимались тем же, чем все занимались тогда во время сельских уикэндов: долго гуляли, готовили и ели всякую обильную и вкусную жрачку, непрерывно слушали очень громкую музыку, курили огромные порции гашиша и навещали соседей. В данном случае соседями оказалась богемная парочка на возрасте – как минимум под сорок. Он – менеджер Донована, а она – ведьма. В основном, думаю, по части белой магии, но откуда я знаю? Мы с ней хорошо поладили, потому что она тоже выросла на Средиземноморье: она была гречанкой. Мы курили травку и разговаривали о белой магии: травяном лечении, укреплении личной силы, визуализации позитивных целей и т.д и т.п., о чем теперь пишут в куче книжек, – ничего мрачного.

Роуз была совсем другого рода. Она никогда не нравилась мне; ее холодный эгоизм слишком явно проступал сквозь поверхностную вежливость, но у меня не было поводов ненавидеть ее до тех пор, пока она чуть было не стала причиной моей преждевременной смерти.

Произошло это не за городом, а на вест-эндской премьере (кажется, Джеймс-Бонд-фильма). Я была на публике, одетая с иголочки, с кучей прилипших папарацци. Мы с Роуз спрятались в полуприватном уголке в фойе кинотеатра, очень весело настроенные, и она сказала: “Вот, Энджи, нюхни-ка это”.

Я взглянула на ее ладонь, и увидела в ней маленькое зеркальце с дорожкой белого порошка, который, как я думала, был кокаином. “Почему бы и нет?” – подумала я и сделала, как она сказала: наклонилась как можно ниже к ее руке и втянула порошок.

Но это был отнюдь не кокаин. Это был героин – здоровая понюшка самого чистого и сильнодействующего героина, и она сделала то, что и должна была: свет вдруг погас, словно кто-то выключил, я опрокинулась назад, и мое сердце остановилось. К счастью, Рой подхватил меня, прежде чем я упала и разбила себе череп о мраморный пол, отчего непременно отдала бы концы. Рой меня спас: он шлепками по щекам привел меня в чувство, а потом дотащил до “даймлера”, а когда я снова отключилась делал мне искусственное дыхание рот в рот, пока я снова не пришла в себя.

Без него я бы точно окочурилась, и разве не было бы это замечательно? Представляете себе заголовки и фотографии в каждой газете на следующий день? “Жена Боуи скончалась от передозировки героина на вест-эндской премьере!” “Энджи Боуи скончалась от наркотиков в 25-летнем возрасте!” И я – холодная, как рыба, в чудесном вечернем платье под вспышками фотоаппаратов на матовой черно-белой фотографии!

Не считая подходящего фона для песни “Angie”, а также избавления от соперницы – любовницы Роя Мартина, моя смерть сослужила бы замечательную службу и по части влияния на карьеру Дэвида, разве нет? Употребление героина в то время было ужасной новостью в Англии даже в музыкальных кругах (если бы я умерла, то оказалась бы ну прямо законодательницей новой моды: первая героиновая смерть на британской сцене), и я нисколько не сомневаюсь, что карьера Дэвида сильно пострадала бы. Его соперничество со Стоунз больше не представляло бы угрозы ни на пластиночном рынке, ни в более темных, неконтролируемых областях.

А силы тьмы в то время действительно заступили на сцену. Начнем со связей Роуз: соседка – ведьма, да еще доступ к такому чистому героину, частые появления в магических и/или сатанинских обществах (а у этих людей, кажется, всегда самые качественные наркотики – кок, смэк, ЛСД, хэш, что угодно). Затем, Стоунз в то время сильно заинтересованы были в том, чтобы люди ПОВЕРИЛИ, что они заигрывают с Антихристом, и это наиболее сдержанное замечание, какое я могу себе позволить по поводу их очарования сатанизмом. Это было время альбома “Суп из Козлиной Головы”, и пары от этого супа, надо сказать, действительно поднимались ведьмовские.

Хотя, я, конечно, может быть, умножаю два на два и получаю пять, когда гадаю насчет силы той героиновой понюшки. Честно говоря, не знаю, что и подумать.

Во-первых, Роуз ни коем образом не раскаивалась. Не было никаких “Прости, Энджи, я думала, что ты знаешь, что это смэк. Я думала, что ты к нему привыкла, иначе никогда не предложила бы тебе.” Ничего подобного. Более того, это повторилось еще раз. Мне невзначай предложили спидболл-смесь – наполовину кок, наполовину смэк – вместе с соломинкой. Я взглянула на эту невинную горку белого порошка, прикинула размер дозы, помножила на степень чистоты и сказала: “Нет, спасибо, дорогая, я нюхну только вот столечко с этого конца. А то ведь все целиком это может убить чертову лошадь.” Так оно и было, судя по тому, как я обдолбалась от крошечной понюшки.

После этого я начала по-настоящему бояться и ненавидеть эту женщину, желая ей от души только самого плохого и мечтая ей отплатить. Мне не пришлось беспокоиться, впрочем. Они с Миком Тэйлором расстались вскоре после этих наркотических инцидентов – не знаю, почему, – а потом Тэйлор расстался со Стоунз.

В путаной саге об отношениях между Миком Джэггером, Дэвидом и мной и о песни “Angie” была еще последняя глава, но я приберегу ее на потом, как ее приберегли для меня.

Хоть следующая история и не сочетается с ноткой истинной человеческой драмы, звучавшей до этого, но я не могу писать о Стоунз, не упомянув об одном происшествии, о котором узнала из очень надежного источника. Если этого происшествия не было на самом деле, то ему просто СЛЕДОВАЛО быть.