Чтение онлайн

Французский археолог профессор Андре Леруа – Гуран подсчитал животных, которым поклонялись (если это можно назвать поклонением) люди в палеолите. В 66 пещерах Франции и Испании оказалось изображено 610 лошадей, 510 бизонов, 205 мамонтов, 137 туров, 247 ланей и оленей, 84 северных оленя, 36 медведей, 29 львов, 10 носорогов. Объектом ритуальных забот являлись черепа и кости, животных тех видов, на которых они охотились. Ряд находок в Драхенлохе, Вильденманлисе, Клюни, Ле Фортене, Ильинке, Ильской, Петерсгеле, Регурду, Ташик-Таше об этом говорят очень красноречиво, но начало всему этому положили архантропы.

Многие праобщины первых людей, где только было это возможно, постоянно следовали за стадами травоядных животных, на конкретные виды которых они постепенно привыкали охотиться, - это у кочевых праобщин, или постоянно находились на территориях где водились не кочевые животные, - это у оседлых праобщин. Все они стали понимать их повадки, время рождения детенышей, маршруты миграции, места переправы через водные преграды, знали способы их убийства и т.д. Поэтому не было перемещений праобщин, а затем и общин ранних палеоантропов похожих на хаотичное броуновское движение частиц. Все, в основном, было целенаправленно и приноравливалось во первых к сезонным изменениям, а во вторых к темпам и маршрутам передвижения объектов добычи в районы пастбищ по окончанию миграций и было обусловлено выработанными способами охоты именно на своих животных. Водоворот охотничьих групп праобщин поздних архантропов, вокруг уже вполне своих, конкретных стад мигрирующих животных вполне возможно заключался в осуществлении нескольких функций:

– отпугивания или уничтожения хищников, если это было возможно. Осуществление вместо них убийство в первую очередь больных и травмированных животных в период миграции и направления стада в определенное место, удобное для охоты в пастбищные периоды;

– охрана от бродячих охотничьих (в данном контексте читайте - браконьерских) групп архантропов охотившихся на такие же виды животных;

– подготовка стоянок различной длительности в местах проведения охотничьих мероприятий;

– отсечение от стада группы животных и направления ее в удобное для убийства место – болото, обрыв, ущелье, не удобное для животных мест переправы и т.д.;

– нанесение ран животным с целью их ослабления, а затем убийства сзади идущим основным (женским) составом праобщины в этом активно шло обучение и тренировка подростковых когорт;

– вполне возможно был выбор, и подготовка определенной территории с обильными пастбищами, куда направлялось стадо животных после миграции, что способствовало эффективной охоте на весь период проживания на данной местности.

В связи с этим можно назвать данные функциональные группы охотников как охотничье–пастушьими. Они не всегда находились рядом со стадом, а сообразуясь с обстановкой могли далеко обгонять стадо, если позволял темп его передвижения, может быть даже на несколько суток для выбора места и оборудования его для засады или стоянок. Так в местонахождениях Амброна и Торральба (Испания) обнаружены камни, сложенные кучами которые, скорее всего, применялись для загонной охоты и отпугивания хищников. Там же обнаружено огромное количество костей в основном слонов, в охоте на которых и специализировались архантропы на этой территории. Среди останков слонов примерно 70% составляли кости взрослых животных, что говорит о совершенности способов охоты на этих крупных и крайне опасных животных. Ученые предполагают, что их загоняли в болото криками, камнями и там убивали. Хотя это очень уж сложно. Куда проще обмазаться слоновьими экскрементами, что бы запах человека не чувствовался, подкрасться к стаду и загнать копье в брюхо ближайшему слону. Затем подождать несколько дней пока животное не умрет от перитонита. Просто и эффективно!

Есть веские основания утверждать, что жители Торральбы и Амброны поджигали траву в целях направления животных в нужную сторону. Так же было выяснено, что охота на данной территории носила сезонный характер. Архантропы приходили сюда только в теплое время года, что в общим-то, подтверждает наши умозаключения о следовании эректусов за мигрирующими стадами животных. Вполне возможно, что это была одной из основных причин отсутствия региональных специализаций локальных культур архантропов вообще.

Все интересы жизни поздних архантропов/ранних палеоантропов, которые вели кочевой образ жизни, в основном вращалась вокруг именно тех животных, на которых они охотились. Они, фактически были центром их мира. От их количества зависело благополучие популяционных групп и праобщин. Само собой получалось, что к данным животным и окружающей их природе, в которой они существовали, тем растениям, которыми они питались, тем хищников, которые на них охотились, тем ландшафтам, в которых они обитали, те явления природы, которые на него влияли, и т.д., создавалось особое отношение. Соответственно происходила первоначальная классификация всего вышеперечисленного. Она заключалась в том, что животные, растения, предметы, ландшафты и явления группировались по тем признакам, которые были необходимы для нормальной жизни их объектов охоты и которые считались в данном конкретном случае первостепенными. Затем те, которые в своей сути несли зло для коллективов и, наконец, те, которые были необходимы для обеспечения нормальной жизни группы или праобщины в целом. В этот же список относился и человек, который пока не отделял себя от окружающей природы. Выделение было возможно только с появлением осознания человека как личности, но это произошло только тогда, когда индивидуальное сознание начало воспринимать себя таковым и различать окружающих индивидов в коллективном, социальном образовании, а это стало возможным только у Homo Sapiens.

Движение вместе со стадами животных или проживания на территории их обитания предполагало накопление определенного багажа пониманий об их поведении примерно такого же, как и о членах своих праобщин. Такая жизнь совместно со стадами животных не могла не повлечь за собой формирования особого отношения к ним и восприятия их как членов своих сообществ, т.е. сопричастия к ним. Кроме того, вполне возможно и зачатие детей в некоторых популяциях палеоантропов с охотничье-пастушьими видами хозяйствования происходило практически одновременно со спариванием этих животных, что усиливало сопричастие их образу жизни. Это не было тотемизмом в полном смысле данного понятия. Сопричастность жизни данных животных были только зачатками данной религии,(232) которую можно назвать протототемизмом. Баз этого психологического феномена тотемизм в процессе формирования Homo Sapiens просто не состоялся бы как религиозная форма, или развернулся в какие-то другие варианты.

На основании большого количества археологических материалов данного периода антропогенеза можно предположить, что у людей палеолита, как мы говорили, уже существовал тотемизм. По крайней мере, его зачатки. Вероятней всего он возник тогда, когда оформилась заботливость и взаимопомощь которые они сохранили в себе еще со времен австралопитеков афарских между членами праобщин состоявшиеся как обязательные действия. Они распространялись на всех членов праобщин, а в конечном итоге и на тех животных, которые обеспечивали постоянное пропитание, жизнеобеспечивающие материалы и которые через сопричастие стали неотделимыми от их праобщин. В результате этого забота о животных приняла ритуальный характер, которая затем через определенный промежуток времени переросла в магические обряды у поздних палеоантропов. Они, впоследствии, распространились и на культуру Homo Sapiens. Об этом, например, говорит находка в Монте–Чирчео, где в пещере Гутари над человеческим черепом были совершены ритуальные действия абсолютно такие же, как над черепами медведей найденных в Ильинке и Клюни. Хотя необходимо отметить особый случай с данной находкой. Вполне возможно этот палеоантроп был убит как нарушитель каких-то правил. Его проступок, по-видимому, был, сравним праобщинниками с поведением тотемных животных и поэтому послужил объектом охоты. Тотемизм как форма отношений окончательно обособил праобщины палеоантропов друг от друга, и они практически между собой не стали общаться. Об этом говорят данные археологии. Например, во Франции в Дордони – Вьенна было расположено несколько праобщин с определенными культурными традициями, которые в течение продолжительного времени, десятки тысяч лет не оказывали влияния друг на друга.(233)

Домашними таких протототемных животных назвать нельзя, но можно ли считать взаимоотношения палеоантропов с ними симбиозом(234)? Жизнь палеоантропов с пастушечье - охотничьими формами хозяйствования дает возможность проанализировать такие формы межвидовых отношений. В первую очередь необходимо вспомнить, что гоминиды, никогда не состояли ни в каком биоценозе, то есть как наши далекие предки, так и мы с вами являлись для биосферы Земли, в своей сути, паразитами.(235) Поэтому данные межвидовые отношения можно назвать хищническоквартирантскими. Хищнический – по способу добывания основной пищи, а квартирантский потому, что возник в тесном контакте со стадами протототемных животных в их климатических зонах и ландшафтах где они обитали. Отношения кочевых форм гоминин и протототемных животных имели достаточно преимуществ, в частности увеличение поголовья, потому что механизм хищник жертва в природе всегда предполагает регуляцию обеих компонентов данной системы, в которой при определенной численности стада могло существовать определенное количество гоминин. Вполне возможно при благоприятных ситуациях, когда поголовье животных быстро увеличивалось, происходило выделение части животных в отдельное стадо и тогда с ним уходила и часть архантропов данной праобщины, образуя новую. Были ли симбионтные отношения архантропов с какими-либо другими видами животных неизвестно, но настораживает один факт. На Азиатских и Африканских археологических районах вместе с останками Homo erektus часто встречаются останки обезьян Procynocephalus. Может быть, у этих обоих обитателей открытых пространств были симбионтные отношения? Будущие находки и исследования покажут.

Когда возникла охота на определенные виды животных обитавших на приемлемых для гоминин ландшафтах, тогда и стал применяться пастушечье – охотничий способ хозяйствования. Примерно в то же время определились территории - угодья, на которых некоторые популяции вели кочевой образ жизни согласно сезонным градациям, при которых пищевые ресурсы в достаточном для прокорма количестве находились в определенных ландшафтах и в определенное время года.

Инстинкт собственности, как мы уже говорили, существует практически у всех представителей животного мира, и у современного человека, в том числе и территориальные притязания необходимые для прокорма каждой отдельной особи имеются у многих видов. Этот инстинкт сформирован и действует на базе инстинкта самосохранения и обслуживает отдельных особей. Только у поздних архантропов / ранних палеоантропов впервые, вместо инстинктивной защиты ареала как это происходит в животном мире, появилось чувство коллективной собственности на территорию, которая включала в себя не только то, что на ней водилось и произрастало, но и все ландшафтные особенности. Это произошло потому, что гоминины в отличии от гоминид вышли из экологической ниши и стали жить в ландшафтах. По крайней мере, самая активная часть праобщин – охотничьи группы. Поэтому каждая популяционная группа архантропов, а затем и палеоантропов не зависимо от ее размеров и структур занимала определенную территорию необходимую для пропитания всех ее членов. Территории всегда были определены климатическими и географическими границами, где данные праобщины были адаптированы потому, что они были обусловлены теми животными, на которых охотничьи группы данных праобщин умели и могли охотиться. Поэтому захватов территорий у гоминин не было. Что толку захватывать, если нет возможности ей воспользоваться по причине не умения добывать пищу в данной области обитания.

Отсутствие желания владеть чужими территориями было настолько устойчивым психологическим фактором, что он распространился во времени вплоть до первобытных племен Homo Sapiens, которые наполнили его мистикой с элементами сопричастности (партиципации). В этой связи необходимо привести выдержки из книги Леви-Брюля «Сверхъестественное в первобытном сознании» из главы IX. «Эта общественная группа не только хозяин данной территории, имеющий исключительное право охотится на ней или собирать плоды. Территория принадлежит данной группе в мистическом значении слова: мистическое отношение связывает живых и мертвых членной группы с тайными силами всего рода, населяющими территорию, позволяющими данной группе жить на территории, с силами, которые, несомненно, не стерпели бы присутствия на ней другой группы. Точно так же, как в силу интимной сопричастности всякий предмет, бывший в непосредственном и постоянном соприкосновении с человеком,- одежда, украшения, оружие и скот – есть этот человек.