Чтение онлайн

Развитие качества всегда революционно и происходит, в общем-то, скачкообразно. Скачек, это перерыв в непрерывном развитии или прыжок из биологического тупика. Он не прекращает процесс эволюционного преобразования, а переводит его на более высокий уровень. Для этого необходимо было вывести из климаксного состояния, сформировавшиеся геобиосистемы того времени.

В середине Олигоцена начался новый период эволюционного преобразования гоминид. Как будто Господь Бог, подготовив все к новому этапу, решил: «Довольно с вас тепличных условий! Работать пора! Разум ждет»! С середины Олигоцена, в связи с опусканием уровня океана по геологическим причинам даже ниже современного, пошло резкое понижение температуры. Если в северном полушарии средние температуры воздуха в середине Эоцена составляли 22 - 25° С, то уже во второй половине Олигоцена она снизилась до 15 - 18°С. Воды океана тоже охладились, что вызвало появление льдов в приполярных областях южного полушария. Обнаружены свидетельства о развитии местных оледенений в некоторых районах Антарктиды, хотя как мы помним, ледовый покров образовался на этом материке только в начале Миоцена.

Ранее было сказано, что реакция всего живого на любые изменения, ступенчата. Стабильность климата в Эоцене и начале Олигоцена была, в общем-то, условной. И в этот период существовали факторы, которые постепенно подтачивали эту стабильность. Градусы все убывали и убывали. Охлаждение мирового океана шло хотя и медленно, но верно. Постепенно начали сокращаться зоны тропического максимума. «Съежилась» в широтных размерах экваториально-тропическая зона и появилась новая – зона умеренных широт. Насыщенная листопадными лесами она «развернула наступление» в южном направлении, отвоевывая все новые и новые территории у вечно зеленых тропиков. Сами климатически зоны обозначились резче и границы между ними стали ясно выраженными.

Мы уже говорили о том, что на границе двух или нескольких экологических систем, в так называемых экатонах, при интенсивном изменении параметров окружающей среды, связи внутри биоценозов ослабевают. Особенно этот процесс эффективно происходит на перифериях ареалов. Там начинается процесс активного образования новых видов. Вот это и стало происходить с середины Олигоцена.

Скорее всего, листопадные леса, хотя и с теплой и довольно влажной, по своим параметрам, экологической обстановкой, не привлекали изнеженных тропическим изобилием первоприматов. Они не стремились в тех, существующих биологических формах, обживать новые территории, но в пограничных районах процесс адаптации шел хоть и медленно, но верно, а материала для новых видообразований было предостаточно.

Экатоны между тропическими и листопадными лесами, только в планетарных масштабах казались узкими. На самом деле ширина их была достаточной для того, что бы в них, наряду с образованием наземных видов животных, начался процесс видообразования высших приматов. Причиной его, в основном, послужила адаптация к новым, более холодным условиям, которые предоставил Олигоцен.

В экатонах, на границах ареалов первоприматов, шли наиболее интенсивные эволюционные процессы потому, что более жесткие условия существования, раскачивая генетический механизм особей видов находящихся на периферии своих экологических ниш, и давали вспышку мутаций, которые тут же проверялись естественным отбором на пригодность, где и отбраковывались неудачные варианты.

Распространение в листопадных лесов требовало от приматов не только освоения, как и везде в те времена, верхних ярусов, но и экологических ниш в наземных частях экатонов. Это требовало от популяций определенных усилий в адаптации к новым условиям, которые должны были привести и к новым подвидам, а затем и видам. Вот таким образом в изменяющихся условиях окружающей среды Олигоцена, связанных с понижением температуры и образовались, в основном, первые виды высших приматов потому, что новые параметры среды требовали и новых видов животных.

Видообразование приматов того периода, скорее всего, шло по двум направлениям. Первое - путем каких-то определенных специализаций некоторых морфологических критериев при адаптации к новым условиям, которые появлялись в связи с наступлением листопадных лесов. Оно и понятно территории ареалов сокращались, а выжить в лесных тропических массивах можно было только в том случае, если конкретизировать свою экологическую нишу, т.е. занять в ней какой-то специфический малоиспользуемый ранее участок. Это, в общем-то, было пассивное проявление адаптации не требовавшее больших усилий со стороны популяций. То был период «повальной» специализации.

Это не значит, что там было все тихо и мирно. Экатоны бурлили, фонтанируя новыми видами, но приматам «на том балу» места не было. Не тот накал страстей. Неспециализированных форм, после «подведения преобразовательных итогов» оказалось не очень уж и много. Скорее всего, эти виды обитали на нижних ярусах лесных биоценозов, где они могли «резвиться» как в кронах деревьев, так и на поверхности земли, при наличии определенных возможностей укрытия от наземных хищников. Это был второй путь эволюционного развития.

Данный факт должен быть для нас приятным моментом. Это ведь наши далекие предки не попали в «водоворот» специализации того уровня биосферы Олигоцена, а начали обживать новые экологические ниши, появившиеся в процессе похолодания. Это они, разорвали «оковы» прежних биоценозов, которые были ослаблены климатическими парадоксами того периода, особенно в пограничных областях биогеоценозов.

Второе направление видообразования предполагало врастание в новые биоценозы, которые образовывались в стылых ветрах Олигоцена. Необходимо было стать полноправным членом в новых биоценозах того непростого, в принципе, и необычного для природы Кайнозойского периода.

Останки приматов нижнего Олигоцена были обнаружены в Египте в городе Эль Файюм, расположенного в 20 километров от Каира. Сейчас здесь оазис в пустыне, а тогда, 45 – 25 миллионов лет назад, весь этот край был покрыт тропическими лесами. Разнообразие видов обезьян в этих местах подтверждается палеонтологическими материалами. Важнейшими находками являются останки древнейших и самой примитивных высших обезьян: адапиума, олигопитека и парапитека (Parapithekus fraasi), который обнаруживает некоторое сходство с долгопятами, что предполагает происхождение от них обезьян Старого Света.

Парапитек, по-видимому, является исходной формой антропоидов появившихся намного позже. Это было животное величиной с кошку, но челюсти и зубы его были почти такими же, как и у современных человекообразных обезьян. Они не были специализированными, т.е. приспособленными только для жизни в кронах деревьев. Специализация предполагает жесткие биоценотические связи. Они были, в общем-то, высокоорганизованными животными, что позволяло им развиваться в любую необходимую для адаптации сторону. Это был превосходный материал для создания новых видов высших приматов.

Останки парапитеков дают возможность предположить, что они не только лазили по деревьям, но могли определенное время проводить на земле в полувыпрямленном положении. От них, или от очень близким к ним существ, и ведет начало ветвь узконосых обезьян.(51)

Эльвином Саймонсом, который вел раскопки в Эль Файюме, были обнаружены останки и других обезьян: проплиопитека и египтопитека - (Aeguptopithecos zeuxis). Это была более крупная обезьяна, чем проплиопитек и современные гиббоны. По прогрессивному развитию зубной системы обе ископаемые формы сходны. При изучении интерес к ним несколько возрос в связи с предположением, что он является самым древней человекообразной обезьяной, предком предков горилл шимпанзе и рамапитека и обладает некоторыми чертами гоминид.