Чтение онлайн

После смерти князя Елизавета еще больше ожесточилась. Теперь ей даже на глаза страшно было появляться, она закрывала слуг в подвалах, морила голодом и холодом, приковывала их к стенам. Так продолжалось до самой весны. Любые праздники были строго запрещены, даже улыбнувшись можно было получить наказание. Весь замок погрузился в глубокий траур по князю. Вся жизнь вокруг замерла. Богдана все ждала, когда ее настигнет гнев хозяйки, когда она провинится спуску уж ей точно не будет. Но больше девушка переживала за свою семью. Оставшись без защиты князя они все подвергались опасности оставаясь в поместье.

Приступы гнева по-прежнему преследовали Богдану, тьма заползала в каждый уголок ее души, она замкнулась в себе, чтобы не ранить родителей или брата. В такие моменты девушка старалась уходить дальше в парк, в самый дальний его угол и пыталась дождаться, когда мысли ее станут ясными, а черная пелена сойдет с глаз. Она совсем забыла о книге за каждодневными хлопотами и лишь серп был ее неизменным спутником. Ей казалось, что тьма расползется не только у нее в душе, но и заполняет весь замок, как будто источником была не только она.

Иногда, видя княгиню в гневе, кричащую или просто прожигающую взглядом очередного слугу или смотрящая, как ее умоляют о пощаде, девушка узнавала в ней себя. Они обе как будто одевались в броню гнева, но все же у Богданы она была слабее. А вот княжна упивалась такими моментами. Девушка никогда не видела сожаления или жалости на ее лице, она пила чужие страхи и страдания с каждым днем придумывая издевательства все изощреннее. Закрывшись в спальне, она просила не беспокоить ее по нескольку дней. При этом в комнате что-то беспрестанно грохотало несколько часов, а затем устанавливалась тишина на долгое время. После этого, Богдана видела в каком ужасном состоянии находятся руки княгини, все изодранные с обломанными до мяса ногтями, лицо изможденное, с черными кругами под глазами. Волосы всклокочены, почти свалялись в колтуны и служанки еще долго потом вычесывают их, иногда доставая из них какие-то палочки и листики. Девушка боялась стать ее копией и ей казалось, что именно к этому она и идет.

Но было еще кое-что что ее беспокоило это отношения Тихомира и Нежданы. Хотела и их уберечь, но при этом она желала, чтобы и ее кто-то любил, не так как родители и брат, а так как мужчина любит женщину. Когда сердце начинает биться чаще едва вспомнишь о нем, и у него так же. Когда дышать рядом боишься, чтобы не улетели чувства, как пушинка, боясь спугнуть счастье. Вот чтоб вместе и навсегда и даже после смерти всегда рядом рука об руку, глаза в глаза, с одним дыханием на двоих и без его вдоха не сделать тебе выдоха. А Тихомир хоть и скрывал, что Неждана ему нравится, замирал весь и не дышал пока она рядом проходила. Они часто сбегали тайком на речку, и могли сколько угодно любоваться отражением друг друга в воде. Девушка расплетала косу и волосы вились белыми кудрями, ветер бросал их в лицо, а она расчесывала их гребнем. Тихомир весь подбирался и ловил аромат, доносящийся от нее, свежего яблока. Однажды он не удержался и погладил ее по голове. Вот и вся ласка что была им доступна. И уж только это было большим нарушением запретов, незамужней девушке нельзя было расплетать косу перед мужчиной. Ее навсегда могли за это посчитать пропащей, и никто и никогда не женился бы на ней.

По ночам Неждана долго не могла уснуть, а когда все же засыпала снился ей Тихомир, и во сне они могли себе позволить все что хотели. Если бы только она знала — он видит те же сны. Они как будто парили в эти моменты между Правью и Явью в своем особенном мире недоступном никому кроме двоих. Смотря в глаза друг другу, становясь отражениями друг друга. Даже глаза их в такие моменты были похожи как две капли, с одинаково пушистыми длинными ресницами цвета первой весенней воды в реке.

Так они и пережили эту зиму и весну, кто-то в одиночестве, кто-то в любви, кто-то с семьей.

Начиналась Русальная неделя. Природа набирала силу и расцветала. Народ помнил, что если не соблюдать все ее обычаи, то тебя будет ждать несчастье, поэтому тайком все равно совершались обряды. Даже страх перед хозяйкой не мог пересилить. Богдана сгорая от любопытства решили приманить русалку, вдруг та знает, как ей помочь и отгадать все загадки. Она пошла за мельницу на берег заводи в одной рубахе ночью. Развесила на ветвях березки у самой воды старое платье и положила угощение. Но только собралась выйти к мосткам, наткнулась возле них на компанию молодых людей, они одели на одну девушку венок, навешали зеленых веток, а потом начали сбрасывать все это в реку и разбегаться во все стороны, а девушка пыталась их поймать, совершенно случайно наткнувшись на Богдану, она схватила ее. Руки показались кандалами. Все, теперь точно беды было не избежать. Как она могла так попасться, она же просто хотела получить ответы, а теперь придется опасаться всего еще больше. Из глаз девушки потекли слезы, поймавшая ее ряженая разжала руки и пошла прочь, догоняя своих друзей, а Богдана спустившись к реке начала еще горше плакать, пройдя по мостку уселась на его край и свесила ноги в воду, вдруг что-то коснулось ее ступни, как будто рыбка хвостиком пощекотала, не сразу поняла, что ее кто-то трогает рукой. Дернувшись, она чуть не свалилась вниз, вдруг из реки вынырнула девушка в том самом венке, который недавно бросили в реку.

— Звала меня? — спросила девушка. Богдана замерла и боялась дышать, волосы гостьи медленно вились по воде отливая зеленоватым цветом. Они были такими длинными, что девушка не видела где они заканчиваются. А потом Богдана посмотрела ей в глаза, вместо них были лишь белки, затянутые какой-то мутной пленкой.

— Ну что молчишь, звала-звала я знаю, слышала и слезы твои горькие чувствовала, уж очень мы любим их. А твои так в тысячу раз вкуснее всего на свете. И спросить про что хотел то же знаю, — Богдана как завороженная молчала, — Кто ты хочешь знать? Только нет у меня права рассказать тебе, но немного любопытство твое уйму. Ты такая же как мы из другого мира, тот который параллельно человечьему живет, только ты по праву рождения принадлежишь и тому и этому, поэтому и маешься между ними. Скоро время твое придет и все узнаешь. — и исчезла, так же, как и появилась нырнув в воду, только брызги обдали Богдану, да хвост чешуей блеснул. И вода в том месте куда нырнула девушка разошлась кругами, Богдана насчитала шесть, не очень хорошо, но значит шанс на то что все с ней и ее семьей будет хорошо есть. Собравшись с духом, она побрела в сторону дома. Тяжелые мысли еще долго не отпускали ее, девушка была огорчена. Но работу в замке нужно было исправно исполнять, княгиня становилась все настороженнее, девушке казалось, что она следит за каждым ее шагом.

За Русалиями пришел Солнцеворот.

Вся природа наделяется необычайной силой в это время.

Летний солнцеворот — самый длинный день в году и самая короткая ночь. Для Богданы этот день показался не просто длинным, а бесконечным.

Сегодня утром она встала с рассветом. Когда над горизонтом только наметилась розовая полоса. Богдана с удовольствием потянулась и спустив босые ступни на пол поежилась от освежающей утренней прохлады. Умывшись, она тихонько оделась, повязала косынку и выскользнула из дома, чтобы не разбудить родителей и брата, они могли позволить себе еще поспать перед тяжелым днем полным физического труда. Девушка направлялась в глубь парка, туда где он соединялся с лесом. Она шла сосредоточенно, смотря вперед, вспоминала что ей следовало сорвать в первую очередь, и еще она прислушивалась к своим чувствам. С самого детства Богдана всегда знала на интуитивном уровне какие травы можно заваривать или прикладывать к ранам, а какие стоит обходить стороной. Как одним и тем же отваром можно исцелить, а можно убить человека, лишь дав ему немного больше. Деревенская знахарка, у которой она проводила много времени пока была еще совсем малышкой всегда удивлялась этому ее таланту. Она предпочитала не говорить девочке, но что-то еще было в ней такое необычное, что она и сама не могла понять. Богдана была очень своенравна, она могла вспыхнуть гневом, как зажженная спичка.

И вот сегодня на рассвете было особенное время для сбора трав. Они набрали максимальную целебную силу, впитали в себя саму жизнь. Девушка никак не могла пропустить этот день, хотя княжна и строго настрого запретила ходить на Солнцеворот в лес, она просто на дух не переносила магию, в которую верили ее слуги, их поклонения Богам и Идолам, их обычаи и часто наказывала за нарушение ее приказов, а Богдану особенно.

До самого леса девушка дошла незамеченной, и углубившись в свои мысли начала медленно срезать травы серпом, который ей когда-то передала старая знахарка перед смертью, пробираясь все глубже в чащу от полянки к полянке и приближаясь к ручью. Солнце уже проникало лучами сквозь деревья. От земли немного поднимался туман, как будто разлитое молоко. Он холодил ноги и мочил низ платья. Казалось из него может вынырнуть мавка или другая нечисть. Но роса скоро высохнет, туман рассеется и время сбора трав закончится. Ночное волшебство подходило к концу. Вся магия леса растворялась в свете дня. Проведя руками по еще влажным растениям Богдана присела и прикоснулась влажными руками к лицу принимая всю силу утренней купальской росы, потом стряхнула несколько капель в ладошку и выпила их. Замерла на несколько секунд наслаждаясь тягучим предрассветным временем. И потянулась.

Вдруг сзади раздался шорох и хрустнула ветка она обернулась и увидела перед собой юношу, молодой, чуть старше ее. Богдана невольно улыбнулась, хотя посчитала странным, что молодой человек делал в лесу в такое время, но сбор трав она уже закончила и собиралась идти домой. Она поднялась, стряхнула подол платья и принялась обуваться. Незнакомцы мало пугали девушку, она умела постоять за себя, а это хоть и выглядел наглецом, не вызывал у нее страха или ненависти.

Юноша вышел вперед:

— Здравствуй, не ожидал здесь никого увидеть. — он улыбнулся ей в ответ и его глаза вдруг начали меняться, как будто маленькие искорки загорались и тухли в них. Юноша подошел к ближе и смог рассмотреть небольшую родинку на ее щеке, ближе к виску, она была настолько незаметна, что почти невозможно было ее разглядеть издалека, а еще аккуратное ушко с заправленной за него прядью волос выбившихся из косы, оно было такого нежного, почти бледного белого цвета с аккуратной мочкой. Девушка медленно дотронулась до пряди, будто проверяя, на месте ли она снова. Пальцы ее были узкими и длинными, с маленькими ноготками. А кисть такой же бледной белизны, как и вся ее кожа. Которая, резко контрастировала с черными волосами. Возле родинки, в такой близи была видна и маленькая венка, бьющаяся в такт ее сердца, очень быстро. На лбу, несколько завитков все же вылезли из под платка, видимо такие же кудри были и под ним. Она совсем не похожа на обычную деревенскую девушку, в ней чувствовалась порода. Прямая спина и гордо вскинутый подбородок с небольшой ямочкой. Острые скулы и глаза такого цвета, какого бывает лед на реке в самый морозный день и взгляд такой же острый, как его край, когда вырубают прорубь. При этом руки ее без труда удерживали корзину с травами несмотря на хрупкость. А широкая юбка не скрывала, крутые бедра при тонкой талии и платье туго обтягивало ее небольшую грудь. Она была совершенна в этих противоречиях. Богдана немного запнулась, когда увидела его взгляд, но не растерялась:

— Здравствуйте! Могу вам ответить тем же никак не ожидала увидеть здесь человека. Но мне к сожалению, уже пора! — она намеревалась обогнуть его и ей это удалось, но он выхватил из ее корзины один цветок Купалы-да-Мавки и сжал его в руке. Искры в его взгляде сразу погасли, и он лишь обернулся вслед девушке и прокричал:

— Приходи сегодня на праздник Купалы, встретимся в полночь здесь же и никому не отдавай свой венок, слышишь? Ты же знаешь, кто такой Ярило, в следующий раз сможем увидеться только через год!