Чтение онлайн

— Какой от тебя толк? — внезапно вскрикивает она, бросаясь на меня. Лукан вскакивает, практически перепрыгивая через стол. Даже Сайфа пытается вмешаться. Но Циндель быстрее: она хватает меня за жилет, сжимая ткань в кулаках. — Какая от тебя польза, если ты не можешь защитить этот город? Ты ведь должна нас спасти, верно? Это ведь твоя работа как Возрождённой Валоры? Так делай её. Делай! — Слюна летит из её рта, попадая мне на щеку. Меня едва не тошнит, но я сдерживаюсь, боясь её реакции. Её глаза расширены и налиты кровью, руки угрожающе близко к моему горлу.

— Циндель, хватит. — Сайфа вклинивается между нами, пытаясь разжать руки Циндель.

Циндель хватает со стола нож и делает выпад. Сайфа едва успевает уклониться. Почти успевает. Лезвие всё равно полосует её руку, но Сайфа даже не вздрагивает.

Я смотрю, как кровь пропитывает рукав моей лучшей подруги, и ярость — жаркая и острая — заполняет меня с головы до пят.

Циндель размахивает окровавленным лезвием перед Сайфой. — Не лезь в это. — Моя подруга замирает, даже когда кровь капает с её руки на пол. — Тебя это не касается. У меня дело только к ней.

И затем она снова направляет нож на меня.

— Чего ты хочешь, Циндель? — Я стараюсь звучать как можно спокойнее, хотя внутри у меня всё иначе. Она порезала Сайфу, и ненависть бьётся в моей груди, как драконьи крылья.

Боковым зрением я вижу, как Лукан подбирается ближе. Он, без сомнения, тоже просчитывает ход, и свита Циндель это видит. Они сгруппировались и надвигаются на нас. Сам воздух кажется натянутой до предела тетивой: хаос готов вырваться на свободу.

— Я хочу, чтобы ты делала то, что должна, или перестала кормить нас ложной надеждой. Если ты спасительница этого города, так спаси нас. — Нож со стуком падает на пол: Циндель бросает его и кидается ко мне. Сайфа и Лукан двигаются почти одновременно. Я вскидываю руку и останавливаю их, не желая, чтобы ситуация обострилась ещё сильнее. Циндель вцепляется мне в плечи. Она не пытается меня убить. Если бы пыталась, она бы не бросила нож, и всё это разворачивалось бы совсем иначе. — Какой от тебя толк, если ты не можешь нам помочь? Зачем ты вообще здесь?

— Циндель, ты ведешь себя нелепо. — Сайфа, даже раненая и прижимающая руку к боку, не умеет вовремя остановиться. Это либо сделает её исключительным рыцарем… либо погубит.

Но Циндель не двигается. И я тоже. Она смотрит на меня с таким негодованием, с такой чистой, абсолютной и всепоглощающей ненавистью. Я и сама задаю себе эти вопросы, — хочется мне сказать. И добавить: Мне так же страшно, как и тебе.

— Сначала Бендж, а потом… А потом… Ты должна была её спасти. — Прошептанные слова Циндель оказываются острее любого лезвия.

— О чём ты говоришь? — Сайфа смотрит то на одну, то на другую, явно ничего не понимая.

— Той ночью на крыше. Драконы. Она умерла. Она мертва. Моя мать мертва! — Моё сердце разбивается вдребезги. Я могу только представить эту боль — потерять маму. — Если бы ты делала то, что должна как Возрождённая Валора, если бы ты уже покончила с этими монстрами, она была бы жива. — Она трясёт меня, её пальцы больно впиваются в плечи.

— Мне жаль, — это всё, что я могу выдавить, и я знаю, что этого недостаточно.

— И это всё? Это всё, что ты можешь сказать мне? Всем нам, чтобы ответить за своё преступное бездействие?

— Нападение драконов не было виной Изолы, — произносит Лукан.

— Если бы она убила Древнего дракона, как велит её мнимая судьба, этого бы не случилось. — Циндель сужает глаза, глядя на меня. — Так ты собираешься это сделать?

— Я попытаюсь. — Это ощущается как ложь, хотя это не так. Я бы прекратила всё это в мгновение ока, если бы могла.

— Попытаюсь? И это всё? Жалко. — Она отпускает меня, глядя сверху вниз усталыми, отчаявшимися глазами. Я не шевелюсь. — Никакая ты не Валора.

С этими словами Циндель уходит.

Тут же поднимается ропот. Я бросаюсь к Сайфе. — Ты в порядке?

— Всё нормально. Не так страшно, как выглядит. — Взгляд Сайфы провожает уходящую Циндель и плетущихся за ней прихвостней. Надо отдать ей должное: девчонка умеет внушать верность. — Она… Её мать погибла? — По тону Сайфы я понимаю: она представляет собственных родителей. Каждый суппликант в этом зале знает, что такое горе, в той или иной форме. В Вингуарде нет никого, кто бы этого не знал.

Мы с Сайфой и Луканом обмениваемся встревоженными взглядами: медная коробка на стене оживает с треском.

— Всем суппликантам немедленно явиться в капитул.

Глава 47

Когда мы входим в капитул, у кафедры, скрестив руки на груди, стоит Рыцарь Милосердия. Его властное присутствие приковывает взгляды всех суппликантов, входящих в зал. Горло сдавливает от предчувствия, когда я сажусь на скамью между Сайфой и Луканом. Сайфа наклоняется ко мне и шепчет с каким-то восторгом: — Это командор Антон Салвис. Он один из снайперов-баллистщиков. Его точность — семь из десяти. С воздуха.

Я тихо присвистываю.

— Это то, чем ты хочешь заниматься, когда попадёшь в ряды Милосердия? — спрашивает Лукан через меня.

Сайфа качает головой: — Я хочу в патруль. На саму Стену. В самую гущу, где нет ничего, кроме смекалки, заряженного сигилами арбалета и серебряного кинжала.

— Я — командор Салвис, — объявляет рыцарь, привлекая наше внимание. Несколько возбуждённых шепотков подтверждают, что Сайфа не единственная, кто знает о его репутации. — Я служу Рыцарем Милосердия два десятилетия, защищая этот город и оберегая Крид.

Когда он говорит, шрамы на его лице натягиваются и дергаются. Подозреваю, за эти двадцать лет службы он немало времени провёл на Стене — именно там, о чём мечтает Сайфа. Такие шрамы не получают, отсиживаясь за баллистой в башне или в Шпиле Милосердия. Остальные суппликанты ловят каждое его слово. Я кошусь в сторону и вижу, что Лукан смотрит на рыцаря бесстрастно, словно он на очередной проповеди Крида.

— Кто может сказать мне, почему нас называют Рыцарями Милосердия?

— Убить дракона — значит проявить Милосердие к мужчине или женщине, поддавшимся проклятию, — отвечает Нелли. Я замечаю, что она сидит с Хоровином и его группой. Дейзи всё ещё с ними. Хорошо, я рада, что они нашли к кому прибиться.

В отличие от остальных из Андеркраста. Мой взгляд на секунду перемещается к ним. Они так и не смогли здесь освоиться и выглядят соответственно: сбились в кучу, измождённые. Хоровин не позвал их в свою группу. Я его не виню. Принимать к себе признанных трусов, нарушающих правила Крида, — это риск для всех нас, кто пытается доказать, что играет по этим самым правилам. Но смотреть на это всё равно тяжело. Я бы пригласила их к нам с Сайфой и Луканом, если бы не была так занята попытками просто сохранить нам жизнь.