Чтение онлайн

Гвин, как я считала не слышала ничего, а я не хотела пугать девушку, из-за чего предпочла предаваться собственным мыслям, никак не показывая того, что вокруг меня шептали сразу сотни голосов. Мой слух меня не подводил, я знала, что это не игры разума или безумие, вызванное моей магической силой, я умела отличать одно от другого... И в особенности, собственные мысли от инородных. Шепот был в трещинах и рыхлой земле, в каждой неровности, каждом сколе или неровно искривленной полосой среди узоров, словно ошибки оживляли давно населявших эти места существ, заставляя их причитать, плакаться и скорбеть. Но к сожалению, несмотря на то, что я смогла обуздать внезапный гул, подчинив его своим мыслям и принявшись изучать, это не дало мне абсолютно никакого преимущества пред их количеством и шумом. Я по прежнему не знала, что здесь произошло и почему именно все здесь казалось... Таким. Наречие шепота оказался мне неизвестен, я не слышала в нем ни одного существующего диалекта, казалось, будто он вообще не имел смысла но и звериным назвать его было бы ошибкой. Он попросту был другим, отличным от нашего, исключительным в своих произношениях и словах. В нем были как четкие, ясные звуки, которые являлись практически словами, так и длительный клекот, глухой скрежет, шипение да странное клацанье. Раз за разом повторялись некоторые одинаковые слова, но абсолютно разными голосами, которые не принадлежали людям или богам. Я вообще не могла понять, как физически можно произносить то, что слышала, попробовав сделать это, мне открылась правда. Подобное невозможно как ни старайся, это просто не человеческая речь. Вслушиваясь дальше, я осознавала, что несмотря ни на что, для меня, каждый из звуков без исключения являлся уникальным, непохожим на то, что может быть воссоздано заново. Но то, что я знала точно, так это наличие осознанности, подобное не могло быть демоническим происком, не было оно и явлением животным. Они не подчинялись единому зову, как демоны, имели в своем лексиконе разные наборы звучаний, в отличие от всегда одинаковых звериных звуков. Все, что я слышала, принадлежало народу, какому-то неизвестному, возможно погибшему, но народу. И... Судьба его вряд ли сложилась хорошо, раз ныне, от него остались лишь печальные руины, заброшенные и неизведанные имперскими людьми, которые воздвигли здесь целое поселение. Руины, ставшие всего лишь могилой для людей... И ловушкой для них же.

С каждым шагом, Гвин становилась все серьезнее и взволнованнее, будто бы девушка тоже ощущала что-то вокруг, но я абсолютно точно знала, что ей не слышен этот шепот. Находясь в поместье, вдали от магии и опасностей, я не могла в полной мере осознать, насколько же сильно она оторвана от троп, благодаря благородной крови Грау, но уже несколько раз, это становилось мне ясно. Ей была не страшна песнь, она не ощущала кошмаров, магия для нее являлась чем-то далеким, враждебным... Я была уверена, что именно этому обучал ее второй Аколит Войны, стойкости перед лицом колдовства, и поэтому... Она с таким недоверием относилась к моей наставнице, которая являлась полной противоположностью. Но несмотря на это, Гвин была только ребенком, и поэтому не могла противиться вековому наследию, что таилось в этих коридорах, отзываясь нашим шагам своим порочным шепотом, я убедилась в этом, внимательно глядя на поведение девушки. Она казалась впервые испуганной, хотя пережила очень многое. Она дрожала и дергалась, ожидая покуда шепот ударит, закономерно и справедливо считая его опасностью. Возможно, ее глухость к магии была к лучшему... Ее семья имела с магами долгую, трагичную историю, испокон веков, именно Грау являлись охотниками на чародеев, пока созданный императором Горестным орден Клеймящих не взял на себя эту роль. Правда, это ни в коем разе не изменило отношения Ревнителей к магам, сделав ситуацию еще напряженнее, ведь некоторые из чародеев стали огрызаться ордену, наивно полагая, что передача полномочий лишила Ревнителей векового опыта. Это приводило к сотням эксцессов, которые практически всегда, кончались смертями магов, но порой... Бесславно погибали и Ревнители, оказавшиеся слишком медлительными или недостаточно верующими, чтобы использовать свет во защиту от колдовства.

Мы продолжали шагать в тревожной тишине, поглощённые исключительно собственными мыслями и голосами этого места. Я не знала, о чем именно размышляла Гвин, пыталась ли понять структуру и суть шепота, молилась, в надежде изгнать его, либо же просто старалась отвлечься, сосредоточенно ища тему для ума. Мне же порядком наскучил надоедливый гул вокруг, не имеющий никакого смысла и мешающий мне думать. Напряжение росло, я не знала разгадки, не могла понять, и от того, оскорбленная своей же глупостью, злилась, избрав в качестве ответа на вопрос единственную оставшуюся эмоцию. Все становилось тем хуже, чем ближе мы подбирались к месту, в которое вел нас тоннель. Я уже с трудом различала шепот и собственные мысли. Подобное рано или поздно сведет меня с ума... Любые мои слова в сознании уже стали путаться, скручиваясь в кружок и погибая под клекотом, кровь била в висках раз за разом все сильнее и сильнее, иногда, мне даже казалось, будто я вот-вот сорвусь, голова не переставала гудеть, в ней царила разруха и хаос. Мне хотелось что-нибудь ударить, приказать голосам утихнуть, они заполнили все мои мысли своими бессмысленными разговорами, не оставив места для моих собственных раздумий и идей. Нервы неуклонно сдавались под их натиском, пока наконец, я случайно не ударилась плечом о выступившую плиту, окончательно потеряв контроль над собой и позволив ненависти к этому месту выплеснутся наружу.

– Замолчите! Я не желаю вас слышать! Прочь!
– Внезапный всплеск гнева заставил Гвин замереть. Я, несмотря на все свое обучение спокойствию, обуздать гнев не смогла тяжело дыша ударив по плите, не задумываясь о безопасности и тому, что подобное безрассудное действия могло привести к краху. Руку пронзила боль, на костяшках выступили покраснения и капельки крови, но этого оказалось недостаточно, чтобы я успокоилась. В ярости схватившись за край плиты, резко роняя ее наземь и заставляя расколоться на сотни осколков, я окончательно разбила в себе сборище голосов. Тяжелое дыхание постепенно сходило на нет, злость стремительно испарялась, голоса... Утихли совсем, моя власть рассеяла их, заставила рассыпаться и бежать. Обернувшись, я испуганно взглянула на Гвин, на мгновение поняв, насколько... Безумно выглядела, если девушка действительно так и не смогла услышать их шепота. Стыд окрасил щеки в алый цвет, отведя глаза, я вмиг ощутила слабость и робость перед ней.
– Ппрости... Я...

– Ты противостояла им... Они... Они наконец замолчали, Лиз, я... Спасибо тебе, я так устала слышать их.
– Девушка крепко обняла меня, сильно прижав к себе, но вдруг, я почувствовала, как ее хватка ослабла, дыхание замерло, и казалось, будто сама девушка застыла на месте. Я испуганно освободилась от объятий, опасаясь что что-то случилось, может, вернулись голоса, или все рушится, а я даже не замечаю. Оглядываясь вокруг, я смогла заметить, что за рухнувшей плитой, в своем разрушенном величии, сохранилась целая комната, скрытая от нас за пылью и тьмой.
– Это... Саркофаг, древнее захоронение… Ты даже не представляешь, насколько оно ценно… если мы попросту сможем найти там останки Волкодавов… Это будет невероятной удачей!

– Я… Не уверена, что нам следует идти туда, в особенности после того, как я оскорбила духов этого места.
– Внутри обязаны были быть пауки, и более того… меня пугала исходящая оттуда боль и скорбь, которая словно вытекала из запертой комнаты. Будто бы, прошедшая сквозь века, она по-прежнему представляла собой то немногое, что осталось от умерщвленного, сокрытого в объятиях тьмы. Но внезапно, именно Гвин проявила жажду знаний, бесстрашно шагая вперед, будто уже абсолютно точно зная, что нужно делать. Я не смогла и не стала противиться ей, со вздохом кивая.
– Ладно, только иди первой… хорошо?

– Не переживай, я защищу тебя… но вряд ли тут осталось хоть что-то живое, поэтому, можешь не переживать. В особенности, пауков... этим захоронениям многие сотни лет. Они... Вряд ли они даже принадлежат Волкодавам, здесь нечто древнее, куда более древнее... Разве ты не хочешь узнать, что именно?
– Зачарованный голос Гвин отразился в сознании, так вот, как я веду себя, будучи одержимой своими мыслями. Теперь... Я поняла почему многих это пугает, но я собиралась поддержать подругу, уважая ту жажду знаний, которую сполна познала на своей собственной шкуре. Аккуратно кивнув, я поддержала ее, стараясь не задумываться о том, насколько подобное было глупым, как сильно мы подставлялись под удар, и насколько же меня пугала исходящая оттуда квинтэссенция боли и горечи.
– Спасибо тебе, Лиз... Я знала, что ты поймешь меня. Я пойду первой, если ты не возражаешь...
– Разумеется, никаких сил противостоять ей у меня уже не было.

Я впервые не понимала абсолютно ничего в происходящем, попросту глядя, как Гвин изучает саркофаг, стоя рядом с девушкой. Меня никогда не интересовало подобное направление... Молитв? Я знала, зачем подобное нужно Гвин, орден Ревнителей подобно Чтецам совмещал в себе как военное дело, так и служение, из-за чего им оказывалось необходимо знать о многих ритуалах и верном захороненим. Но лично меня пока что с войной связывали лишь молитвы, вознесенные к небесам с целью благословения, и обязанности будущего воина в лице военного дела, но подобное, углубленное почтение к павшим… я не испытывала нужды в подобных знания пока что, но возможно, стоит подумать о том, чтобы изучать их в свободное время. Но вот Гвин… кажется, мне открылась ее новая сторона, страждущая новых знаний и так же горящая идеей узнать что-то новое, разгадать тайны прошлого, забытого под тяжестью веков, пусть и эта тяжесть заключалась в крышке склепа. Она бесстрашно вошла в склеп, держа перед собой горящий факел, резко оглядываясь вокруг, словно рассчитывая увидеть что-то конкретное, чего внутри не оказалось. Я аккуратно следовала позади, стараясь не слишком сильно поднимать над полом пыль. Это место мне не нравилось, я ощущала здесь тьму, которую даже снаружи не смогла осознать в полной мере. Мне было... До одури неприятно вдыхать здешний воздух, ощущать его вкус на языке и в сознании, словно... Он был чем-то отравлен или намеренно изменен, став душащей пародией на самого себя. Но я не смела жаловаться, пытаться остановить девушку или как-либо препятствовать ее делу. Из-за меня, Гвин пострадала от артефакта, после - от демонов, могла умереть от медведя и волков... Исследование склепа казалось столь малой платой за все, что она претерпела от меня, что я без какого-либо труда согласилась поддержать девушку, пытаясь найти нечто интересное и для себя, но словно назло, изнутри, помещения было украшено абсолютно теми же узорчатыми рисунками, непонятными мне и похожими на простые следы ударов о камень. Хмуро глядя на них, я по-прежнему не решалась касаться стен, пусть голоса утихли, оставив нас наедине с собственными мыслями, я не знала, что именно находилось здесь, и не хотела рисковать, как бы эти тайны не манили меня своей сложной натурой и возможностью узнать разгадку по поводу этого места. Возможно, древний склеп или может фамильный саркофаг, некая братская могила, что-бы это ни было, оно могло дать столь желанные ответы на многие вопросы, которые всплывали один за другим, только при виде этого места. Не мудрено, что это интересовало Гвин... Возможно, будь я более просвещена в теме, мне тоже было бы интересно, но я всего лишь хотела перестать ощущать влияние тлетворного воздуха, который так и норовил въестся мне в сознание.

– Смотри... Это не имперская могила, похожа на северные гробы, но древнее... Так хоронят иссинов, мне рассказывал Аколит, таким образом тело хранят от вечных вьюг и морозов, пока душа ищет свою судьбу в метели. Но склеп выглядит слишком древний, обычно, гробы вытачивают из молодых дубов, а здесь камень и гранит.
– Гвин не стала засматриваться на вырезанные в камне полке, где стояли глиняные урны, внутри которых что-то теплилось, отзываясь мне пульсацией в висках. Я не стала лишний раз тревожить духов этого места, мне было неизвестно, что таилось здесь, и что могло быть внутри сосудов, поэтому я не рисковала проводить даже малейшие исследования. Все вокруг вводило меня в странное состояние желчной, тоскливой апатии, которое оказалось противно всей моей сути, которая всеми силами старалась побороть это. Я опасалась абсолютно всего вокруг, начиная от таящихся здесь демонов до безобидных насекомых... Которых боялась ничуть не меньше чем демонических тварей. Отвернувшись от стены, я перевела взгляд на пол, видя на нем плотный слой костной пыли, который как оказалось, скрывал липкий пол из темного камея. От обителей не осталось даже тел... Мне стало не по себе, даже сверху до сих пор лежали кости и черепа, но тогда... Сколько же веков этому месту? Почему оно до сих пор было никем не исследовано, просто забыто.
– Для иссин создают отдельные кельи, вокруг собираются члены семьи и слуги... А преданные ему воины должны умереть вместе с господином. Наверное, это от их тел тут пыль.

– Мы наткнулись на захоронение иссинов? Ты уверена? Узоры не похожи на северные, да и тут... Совсем другая магия, не имеющая ничего общего с холодом и морозом.
– Я аккуратно опустилась около края мраморного гроба, который был исписан множеством резных узоров, в форме тех же бессвязных линий, что и на стенах вокруг. Признаться, находится в окружении подобного вызывало сильный дискомфорт не только моральный, но и физический. Комната из-за рисунков выглядела движущейся, будто бы она сжималась под напором этих узоров и изменялась, вместе с нами внутри. Простоя около гроба всего несколько секунд, я ощутила, что мне резко стало плохо, аккуратно поднявшись, я отошла в сторону, оперевшись на стену, перед глазами бегали огоньки факела, резные узоры начали мерещиться мне уже даже когда глаза были закрыты, но ничего сделать с этим не могла. Пришлось просто вдыхать и выдыхать... Надеясь, что оно закончится, но как назло, круговорот продолжался, предательски ускоряясь, когда я старалась отойти.
– Эй, Лиз... Ты, ты в порядке?

– Мне сложно бороться с этими узорами... Они давят, крошат познание, мне очень душно... Занимайся своими делами я подожду тебя снаружи, надеюсь, там будет получше.
– Это место было полно тьмы, которую как ни старайся, я не могла понять или подчинить. Здесь не таились демоны, поскольку я не ощущала ни одной эмоции, за которую они могли бы зацепиться. В воздухе витало горькое раскаяние, чувство долга, которое граничило со страхом и болью. Здесь произошло что-то очень неправильное, еретическое... Отчаяния не было, Владыка горечи не властвовал здесь, только горечь и принятие неизбежного, словно эти стены таили в себе нечто большее, чем простую скорбь по утерянной жизни. Казалось, что все в этом месте создано лишь для того, чтобы вызвать ненависть к существованию, мне попросту противно было находится в этом склепе, во многом, из-за узорчатых стен, даже коснувшись которых, я не получила ни ответа, ни новых идей. Мои пальцы и кожа онемела, я с трудом смогла ощутить в руке кровообращение, отойдя, я остановилась напротив выхода, даже не пытаясь взглянуть на Гвин. Слишком тяжело...
– Со мной все в порядке, Гвин...