Чтение онлайн

Мы словно обезумели. С дикими криками запускали руки в гору драгоценностей, рассматривая то одно, то другое. Эльза обвешалась золотыми цепями, словно крейсер Аврора и вдела в уши пудовые серьги с бриллиантами, по сравнению с которыми Кох-и-нор выглядел, как китайская бижутерия. Машуня скинула весь свой металлолом и унизала пальцы рубиновыми перстнями.

Мое внимание привлекла фарфоровая статуэтка комнатной собачки. Смешная, лупоглазая, она с блаженным видом возлежала на красной бархатной подушке. Собачонок выглядел, как живой. Я не могла с ним расстаться. Воровато оглянувшись, я сунула фигурку в карман и в этот момент услышала хриплое:

– Помогите!

В зале наступила почти полная темнота и я с трудом различила корчившуюся на каменном полу фигуру. Вилли! Но что с ним такое?

Вилли в ужасе смотрел на свои вытянутые руки и… плакал. Кожа на руках стремительно обугливалась, чернела, а потом и вовсе стала отваливаться кусками.

– Жжет, жжет! Больно! – стонал мой друг, катаясь по полу.

– Господи, нет! – Я метнулась к нему и закричала от бессилия.

Что я могла сделать? Чем помочь? Как облегчить его страдания? Это было ни на что не похоже и я, а следом и остальные бесполезно теснились вокруг.

Это был кошмар наяву!

Волосы Вилли на голову стали выпадать и клочьями валились на пол. Кожа на лице пошла багровыми пузырями, которые лопались и повисали длинными лоскутами, как кожура у банана, обнажая сырое мясо. В воздухе пахло паленым.

Эльзу рвало у стены, Ян и Роман еле держались на ногах, бледные как покойники, Машка рыдала, а меня мелко трясло от ужаса и беспомощности.

Визжа от боли, несчастный Вилька катался по полу. Одежда на нем полностью истлела от нестерпимого жара, который пожирал его изнутри. Сквозь обуглившуюся плоть уже проглядывали белые кости.

И он все еще жил!!!

Он протягивал к нам руки, на которых почти не осталось мышц. Он хрипел, моля нас о помощи до тех пор, пока не рухнул на пыльный каменный пол бесформенной кучей костей.

В этот момент, как занавес над ужасной трагедией, над залом опустилась кромешная мгла. Свечи в зале догорели, а ту, что оставалась у нас, словно задул порыв ветра. Во тьме слышались только стоны и всхлипывания девчонок да бормотание Яна: «Почему он не перекрестился? Почему?»

– Там свет! – с трудом узнала я Машкин голос, охрипший от рыданий.

В дальнем конце зала вспыхнула яркая точка, похожая на тлеющий уголек. За ней – вторая, потом третья.

– Это свечи? – с надеждой прошептала Эльза. – Они загораются снова?

Если бы! Эти точки не стояли на месте, они плавали в воздухе, неумолимо приближаясь к нам.

Теперь их было не меньше сотни, и они были опасны, очень опасны! Я попятилась назад, всей кожей чувствуя исходящую от них угрозу. Кажется, настало время собирать манатки, и потихоньку уже ползти к выходу, если не сказать хуже – к выходу на кладбище.

– Стася! – тихо окликнул Роман.

Я двинулась на голос.

– Ты идешь не в ту сторону, я здесь!

– Спасибо за поправку, – проворчала я, пытаясь хоть как-то сориентироваться. – Знать бы еще, где оно, твое «здесь»!

Он тихо рассмеялся где-то совсем близко, и скоро его теплые сильные руки выдернули меня из темноты.

– Спасибо, – искренне сказала я, то и дело оглядываясь на армию огненных светляков. Число их все росло и мне это совсем не нравилось. – Кажется, в пергаменте говорилось, что мы должны стрелять. Может, уже пора?

– Боюсь, это не поможет. Их слишком много.

– Уж точно, больше, чем достаточно, – кивнула я. – Это то, что я думаю?

– Похоже на то.

– Тогда нам точно крышка. Мама, роди меня обратно!

Он прикрыл ладонью мои губы:

– Тихо, малышка, я что-нибудь придумаю.

– Где остальные?

– Где-то поблизости.

Красные огни постепенно сужали кольцо.

– Господи, что им от нас нужно? – взмолилась я, кусая губы в отчаянии. – Это из-за клада? Да? Мы не тронем его – слышите?! – только отвалите обратно к себе в преисподнюю!

– Поздно, – сочувственно сказал Роман, – Ничего не изменишь. Бедный Вилли нарушил правила. Даже несколько правил. Помнишь, что говорил колдун? Он не довел обряд до конца – не перекрестился прежде, чем коснуться сокровищницы, – и произнес бранные слова.

– Зачем ты мне это говоришь? – возмутилась я. – Проехали. Теперь-то что делать? Неужели мы все вот так же, как Вилли…

– Тсс, тихо, девочка. Надеюсь, до этого не дойдет. На тебя надеюсь.

– Да что я могу?!

– Многое. Может, поцеловать тебя еще раз? Для храбрости?

– Обойдешься.

– Ладно, отложим на потом. Идем. Я знаю, где выход.

– Не гони! – воскликнула я недоверчиво.

– Смотри сама. – Он слегка толкнул меня вперед, я ткнулась носом в стену и пробормотала обиженно:

– Плохая шутка.

– Вовсе нет.

Я огляделась в темноте, которая немного рассеялась от приближающихся красных сполохов. Мы стояли позади саркофага с сокровищами, вплотную к гигантской деревянной панели, которая на вид казалась незыблемой, как скала.

– Это дверь, – пояснил Роман. – Нужно только ее открыть.

– И как ты это себе представляешь? – спросила я, задрав голову, чтобы увидеть верхнюю часть монументального сооружения, терявшуюся под самым потолком. Пять кубометров мореного дуба! С ума сойти! Эта штука простояла здесь не одно столетие и превратилась почти что в камень.

– Все в твоих руках, – сказал Роман с сожалением. – Только от тебя все зависит.

– Да ты с ума сошел! – ужаснулась я. – Кем ты меня вообразил? Терминатором? Бэтменом? Железным дровосеком?

– У нас нет времени, – напомнил он и, обернувшись, крикнул остальным: – Все сюда! Эти твари боятся воды! Чертите круг! Воспользуйтесь той водой, что у нас осталась.

– Это их не остановит, – возразил Ян, пытаясь перекричать испуганные вопли девчонок.

– Нет, но может задержать! Нам нужно немного времени.

Немного? Да что он себе придумал? Мне и вечности будет мало. Ладно, – сказала я себе, пытаясь унять нервную дрожь, – нужно хотя бы попробовать. В конце концов, выбирать особенно не из чего.

И я заставила себя внимательно посмотреть на гигантскую запертую дверь.

За спиной Ян пытался прекратить истерику. Эльзе он отвесил пощечину, прежде чем сунуть ей в руки бутылку с водой и убедиться, что она поняла, как надо действовать. Машка, коротко взвизгнув, от его удара рухнула, как подкошенная. Бедняга! – подумала я с жалостью, но не могла не признать, что в наступившей тишине думать стало гораздо легче.