Чтение онлайн

Прямо перед собой на стене я разглядела вырезанный знак – три круга и треугольник. Клевер! Это должно помочь. Но как? КАК?!!

Водяная линия была начерчена. Каменный пол медленно впитывал воду и, на наше счастье, огненные шары не умели ни летать, ни прыгать. Докатившись до воды, они с шипением отскакивали, наполняя воздух вонью и паром. Но они и не думали отступать: на место одних приходили другие. Они пробовали снова и снова. Похоже, сообразительные твари вознамерились высушить препятствие, а это означало только одно – времени нет!

Проводя пальцами по древнему символу, я чувствовала, как меня подхватила теплая волна и я уплываю прочь отсюда, прочь от запаха серы и плесени, от нервного шепота, от липкого страха, сковавшего тело.

Я плыла в темноте, молчаливой и теплой, и продолжала обводить символический листок, чувствуя, как пальцы согреваются и оживает что-то внутри меня.

Друзья были далеко от меня. Я стремилась прочь от них и вдруг неожиданно поняла, что рядом есть кто-то еще.

Призрак?

Я чувствовала, что он совсем близко. Вот он подплывает еще ближе, дышит мне в лицо. Воск и ладан. Знакомый запах. Очень знакомый, – твердила я, скользя пальцами по резьбе. Теперь они ощущали боль, ощущали жар, ощущали жизнь.

– Помоги мне! – призвала я, – Я знаю, что ты здесь! Помоги!

Легкий сквозняк взметнул мои волосы, и я вскочила с колен. Сердце оглушительно забухало, но не от страха, а от предчувствия.

Мою руку сильно сжала невидимая рука. Эта сила прошла через мое тело, наполняя меня неведомой энергией духов.

Сильно волнуясь, я распахнула глаза, почти уверенная в своих силах, прислонилась всем телом к деревянной стене и положила на нее ладони.

Древнее дерево было холодным как лед. Воспаленная щека ощутила эту прохладу.

«Вспомни, – шептал в мозгу тоненький голосок, – все деревья – живые, они – единое целое!»

Да, ну и что? – подумала я безразлично, покачиваясь на теплых волнах. Но мне не суждено было расслабиться – тело будто прошило электрическим разрядом. От боли я выгнулась дугой и, кажется, громко завопила.

Я ясно увидела лес наверху, там, где вовсю бушевало лето. Деревья шелестели над головой, радуясь солнцу и дождю. Эта дверь тоже была деревом. Когда-то. Когда-то очень, очень давно! Но что, если душа дерева еще помнит о лете? Я должна попытаться вернуть ему эти воспоминания!

У меня не было никакого плана, но руки, словно сами по себе, легли на гладкую поверхность старого дуба. Глаза закрылись – они были не нужны, – я и так прекрасно видела залитую солнцем дубраву, облака, парящие в синеве, сочную зелень травы. Я слышала щебет птиц и клекот ястреба. В ноздри пахнуло скошенным клевером и земляникой. Боже, как же прекрасен этот мир, который я, может быть, никогда больше не увижу!

По щекам потекли слезы. Волосы на голове шевельнулись, будто их обдувал свежий ветер и я поняла, что пора…

Та сила, что бурлила во мне, была сродни той, что заставляет хилую поганку пробивать асфальт, и, когда я позволила ей вырваться наружу, она ударила в дверь с такой мощью, что я едва устояла на ногах, подавляя растущее желание немедленно пустить корни. Могучие толчки сотрясали мое тело, которое теперь не принадлежало мне.

Краем глаза заметив протянутые ко мне руки Романа, я рявкнула:

– Прочь! Не подходи!

Роман отшатнулся, беспомощно обернувшись к Яну, а тот кивнул одобрительно:

– Верный ход! Только дерево слишком старое – может не прокатить. Да еще эти заклепки…

– Так помоги ей! – потребовал Роман.

– Не могу. Это не в моих силах.

Дверь предупреждающе затрещала, заглушив их голоса. Притихли даже черные монстры, обступившие нас тесным кольцом. Корчась и оглушительно кряхтя, древесина вспучилась, выдавливая из себя здоровенные железные заклепки. Какая-то деталь просвистела у меня над головой и со звоном впечаталась в противоположную стену, выбив из нее фонтан каменной крошки.

Кто-то крикнул «Господи», а возле моих ног из земли, извиваясь, поползли белые толстые корни. Словно змеи, они просачивались в расщелины каменных плит, кроша и ломая их, словно куски рафинада.

Верхние доски ощетинились ветвями, на которых уже лопались почки. Они росли, росли, разнеся в щепки то, что стояло у них на пути.

– По-моему, там что-то сломалось, – неуверенно пролепетала я, глядя на дело рук своих. – Это уже перебор…

Мои слова заглушил грохот расколовшейся надвое двери. Собственно, от нее и так уже мало что осталось. Оглянувшись, я увидела вздыбившийся каменный пол, по которому, низко пригибая головы под градом камней сыплющихся с потолка, ко мне бежали друзья, преследуемые багровыми от ярости огненными шарами.

– Быстрее! – проорала я, видя, как образовавшуюся щель стремительно заполняют ветви, стволы и корни. Разбуженные деревья уже разворотили потолок и не собирались сбавлять темп.

Мы едва успели протиснуться в грязный, вонючий коридор с низким потолком, когда проем полностью затянулся.

Этот участок подземелья больше остальных походил на склеп и выглядел бесконечным – настоящая дорога в ад, без преувеличений, но мы бросились вперед, не раздумывая.

– Жуткое место, – выдохнула запыхавшаяся Машка на бегу, а позади уже трещали в неравной схватке с огнем могучие новорожденные деревья.

– Пахнет могилой, – подтвердил Ян.

– Это и есть могила, – откликнулся Роман. – Братская. Здесь заживо похоронены те триста мастеров. Вот только где же кости?

– Так вот что это за дверь! – догадалась я.

Роман хотел еще что-то сказать, но пыль и труха, пролежавшие здесь много веков, вдруг взвихрились вокруг нас, слепя глаза и забивая песком ноздри.

Я почувствовала, как что-то схватило меня за ногу. Я задергалась, непрерывно визжа и пытаясь хоть что-нибудь увидеть, и почувствовала, что меня держат крепко. Со всех сторон неслись оглушительные вопли, которые множились, отражаясь от толстых стен подземелья.

Опустив глаза вниз, я заверещала еще громче, увидев костлявые пальцы, ухватившие меня за щиколотку. Рука росла прямо из земли. Серые, слоящиеся ногти больно царапали кожу, раздирая ее до костей.

Захлебываясь собственным криком, я остервенело дрыгала ногой, извивалась, помогая себе руками. Мне удалось оторвать эту гадость, присосавшуюся, как пиявка. Едва обретя свободу, я бросилась вперед, не оглядываясь, то и дело спотыкаясь и поскальзываясь на неровном полу. Он бугрился, словно живой. То тут, то там вылуплялись новые руки – Чпок! Чпок! Чпок! – и мы перепрыгивали их на бегу.