Чтение онлайн

— Только не это, — стонет Вилма, и дверь экипажа захлопывает извозчик. — Не вздумай.

Теперь точно пути назад нет.

— О, да, — мстительно обещает Соломон. И решает упомянуть самое главное. — А еще тебя ждет невероятный завтрак со мной. И с моей матерью, конечно. Она будет счастлива твоей компании.

Если бы Вилма умела испепелять взглядом, от Соломона бы уже ничего не осталось.

Но она не умеет.

Поэтому Соломон остается в живых, а экипаж отправляется к его дому, чтобы обеспечить Вилме покой и самый лучший из возможных в Форт-Уэйне приемов, даже если сама она с этим не согласна.

Итак, это действительно похищение.

— У меня здесь, черт побери, ни одежды, ничего! — возмущается Вилма, упирая руки в бока и сурово глядя на Соломона.

Который действительно притаскивает ее к себе домой. И выделяет какую-то гостевую комнату. Совершенно по-джентльменски.

Совершенно не по-соломоновски.

Обычно такой прыти и решимости от него ждать не приходится совсем. Вилма вот и не ждала. Соломон в целом крайне редко добирался до ее дома. Как-то чаще получалось наоборот. А тут, надо же, явился такой деловой и задумавший продемонстрировать, что он якобы решительный мужчина.

Никогда такого не было.

Буквально — никогда.

— Думаю, моя сестра не будет сильно против, если ты позаимствуешь пару ее платьев, — усмехается Соломон. — Потому что, боюсь, мои брюки тебе будут не по размеру.

— Эта комната мне тоже не по размеру, — заявляет Вилма.

Как и этот дом. Как и эта ситуация.

Нет, на самом деле, она совсем не хочет возвращаться в свой дом, пока там продолжает разрастаться та черная штука. Но и дамой в беде становиться — не хочет тоже.

Все должно быть не так.

Все должно быть совсем наоборот.

Это Вилма Соломона, бывало, в детстве защищала от задиристых мальчишек с ферм, грозно размахивая палкой и кидаясь камнями. Это Вилма прикрывает его задницу перед другими горожанами. Это все…

Неожиданно.

— Тебе принесут ночную сорочку, — сообщает Соломон. — И нагреют воду для ванной. А я пока оставлю тебя, чтобы ты остыла. Не думай устраивать побег, хорошо? Я все равно узнаю.

Он достаточно выразительно смотрит на Вилму, тем самым явно давая понять — вокруг дома наверняка установлены некие магические заграждения, попытка пересечь которые сразу станет известна Соломону. А он наверняка захочет попробовать наложить какие-то санкции.

Только у него все равно не получится.

Вилма, правда не знает, как относиться к этой его спонтанной решительности. Наверное, его тоже каким-то образом затронуло это несчастное торнадо. Что-то повредило в его голове, подменив милого и вечно усталого Соломона на кого-то… Другого.

Соломон действительно оставляет ее. Только не одну, а вместе со служанкой, которая приносит ей временную сменную одежду. Вилма вздыхает. Отворачивается, расстегивает и снимает форменную рубашку, оставаясь только в светлой нижней. Служанка тянется за рубашкой, чтобы ее подхватить.

— Э, нет, — оборачивается на нее Вилма.

— Но… Пыльная, я почищу.

— Нет. Это — моя пыль, и я буду ее носить.

Она же не какая-то нежная барышня, за которой нужно вытирать каждую соплю.

Она из чистой вредности спустится к завтраку с Ротшильдами в этой самой пыльной форменной рубашке. И обязательно некуртуазно положит свою шляпу со звездой шерифа на самую середину стола.

Потому что может.

К завтраку у Ротшильдов Вилма действительно спускается в своей шерифской форме, наглухо игнорируя принесенное с утра служанкой платье. Нет, Вилма могла бы надеть его. Время от времени она даже носит платья. Пускай с самой юности протестно отказывалась это делать на постоянной основе. Тогда ей очень не хотелось, чтобы в ней видели такую же, как все, девицу, которую нужно еще и замуж пристраивать.

Но прямо сейчас она всем своим видом стремится показать Соломону, как он был не прав, выкрав ее с порога дома и притащив к себе.

— С добрым утром, миссис Ротшильд, — кивает она матери Соломона. — Мисс Ротшильд, — оборачивается уже к его сестре. — Соломон.

Взгляд на нем Вилма надолго не задерживает. Просто садится за стол, подтягивает к себе чашку с кофе и молочник со сливками. Почти жизнерадостно улыбается миссис Илане Ротшильд, которая при виде ее как-то бледнеет.

— Соломон, ты не предупреждал, что у нас будут гости, — замечает Илана. Голос ее неприятно скрипит.

— О, не переживайте, — тут же встревает Вилма, не давая Соломону и рта раскрыть. — Я надолго не задержусь. Хотя ночка с вашим сыном у нас была, конечно, жаркая. Кто знает, как обернется.

Она неприлично громко смеется.

— Вилма, пожалуйста, — обращается к ней Соломон.

— А что? — она хлопает ресницами совершенно невинно. И снова смотрит на Илану. — Я, знаете, считаю, что мужчины в наше время перестали брать ответственность за свои поступки. Да что там. Вот мой покойный папаша только и мог, что вырезать какие-то игрушки у себя в сарае, но не общаться с семьей.

Покойный папаша был со странностями. Но в целом, конечно, безобидным. И на Вилму никогда особенно не давил. Что не помешало ей заразиться личными протестными настроениями. Возможно, как раз именно из-за этого.

Что, впрочем, тоже сейчас уже не важно.

Вилма откидывается на спинку стула и громко отпивает кофе. Показательно, будто какая-то дикарка, несмотря на то, что вести себя за столом она умеет.

— Этому кофе не помешал бы виски, — заявляет Вилма.