Чтение онлайн

Соломон выпрямляется в седле и от Вилмы окончательно отворачивается. То есть он стал запасным вариантом. Одним из, а не единственным. Заменой Закари Блэку, который по каким-то причинам не смог выехать вместе с Вилмой из Форт-Уэйна.

Отвечать на это Соломону решительно нечего.

Непривычная горечь душит его целиком.

— Это не займет много времени, — говорит Сиэтл, когда вдалеке начинает виднеться индейская стоянка. — Надо будет всего лишь встретиться с главой племени.

Спорить на индейской территории бесполезно. Тем более, за спиной Сиэтла еще трое конных, явно вооруженных, собратьев. И против них револьвер Вилмы не поможет.

Соломон кивает. И с крушительным смирением следует за Сиэтлом в индейское логово.

Если бы Соломон путешествовал без сопровождения, он бы в жизни не обнаружил племя арапахо. Слишком хорошо их стоянка укрыта среди местного рельефа. Да и наверняка не обошлось без индейской магии, скрывающей племя от чужих глаз.

Сиэтл упомянул про главу племени, но оказавшись среди индейцев, он вполне уверенно проезжает мимо величественной палатки вождя, расписанной густыми красками. И направляется к главному очагу, занимающему центральное место.

Около очага быстро находится женщина. В простом холщовом платье, с парочкой каких-то то ли бус, то ли ожерелий на шее. Она плетет травяные венки и заговаривает их шепотом. И поднимает она взгляд, только когда Сиэтл перед ней склоняется.

Соломон в женщине достаточно быстро распознает местную шаманку. Но больше всего его удивляет не почтенное отношение к женщине (почти как к неведомому божеству), а то как она спокойно кивает Сиэтлу, отпуская его.

В этом проскальзывает нечто родственное, достаточно близкое. И отчего-то Соломон больше не сомневается в том, что Сиэтл приводит его и Вилму к матери. Чтобы уже она решала судьбу потерявшихся путников.

— На колени, — размеренно произносит шаманка, не отвлекаясь от своих трав. — Не женщина, ты.

Соломон оглядывается на довольную Вилму, которая скрещивает руки на груди и явно не собирается спорить с местной ведьмой. Еще бы, это же не ей сейчас в дорогом костюме притаптывать коленями пыль.

— Может, все-таки найдем иной вариант для разговора? — осторожно уточняет Соломон и старается выдавить из себя дружелюбную улыбку.

Она выходит судорогой.

— Здесь нет чинов и твоих городских титулов, — замечает шаманка. — Для меня ты — не мэр, а простой человек. Ты сейчас даже не маг, потому что прерии забрали твою силу. Так что разговаривать мы будем так, как я считаю нужным. На колени.

Соломон плохо знаком с культурой индейцев, но он не уверен, что они всех гостей заставляют падать в песок. Возможно, мать Сиэтла воспринимает его не как гостя, а как варвара, который вторгся им в дом и угрожает напасть.

Глупость, конечно.

Соломон даже в Форт-Уэйне плохо умеет угрожать, не то что на острие смерти.

Но на колени он все-таки опускается.

— Смешной человек, — заявляет ведьма, вдруг хищно впиваясь в Соломона взглядом. — И жизнь у тебя смешная, тебе не принадлежит.

Соломона пробирает холодная дрожь. Совсем не от тех слов, которые он слышит. Ведьма может разбрасываться ими, как ей угодно, вот только она слишком пронзительно смотрит на Соломона. И читает его как раскрытую книгу.

— Не бойся того, чего пока не понимаешь, — изменившимся голосом, почти что потусторонним, продолжает ведьма, обращаясь уже к Вилме. — Однажды у тебя будет сын. И он будет обладать магией. Куда более сильной, чем вы привыкли в ваших краях.

— Сомневаюсь, — усмехается Вилма и едва склоняет голову вбок, выдерживая упорный взгляд шаманки. — Дети и семейное ранчо не входят в мои планы.

— Ранчо у тебя и не будет, — ведьма позволяет себе неприятный смех. — Но будут деньги. Будет война. И будет твой сын с такой сильной магией, что война его поглотит. И не вернет обратно.

Соломон, по-прежнему преклоняющий колени, старается не поддаваться первобытному страху. Ведьма всего лишь нагоняет на них ужас. Ни одно из ее пророчеств не может сбыться. Она всего лишь играет с чужаками, развлекает себя и народ, выглядывающий из палаток вокруг очага. Еще немного поглумится и точно отпустит их.

Вот только слова, сказанные Вилме, Соломона настораживают. Будет война? Неужели и этот континент вновь захлестнет кровью?

— Я решу, что с вами делать после нашего вечернего празднества, — выносит вердикт ведьма и возвращается к своим венкам. — А пока будьте гостями в нашем племени.

Скорее уж, пленниками.

Сиэтл появляется будто бы из воздуха. Он помогает Соломону подняться на ноги и уводит его и Вилму в сторону, вероятно, к одному из шатров. Зачем-то племени индейцев понадобились мэр и шериф небольшого городка. Вероятно, придется провести парочку переговоров.

Но Соломон хмурится вовсе не по этой причине. У него в голове наглухо застревают слова ведьмы.

Однажды к их порогу подойдет война. И после себя она ничего не оставит.

Только магию, злую и неконтролируемую. Которая уничтожит все, что так дорого Соломону. И самого же Соломона, вероятно, не пощадит.

В племени индейцев арапахо, от которого не представляется возможности выдвинуться в сторону города самостоятельно, Вилме ничего не остается, кроме как присматриваться и изучать. Когда вместе с Бернадетт она приезжала к племени, оно точно располагалось в другом месте. Ее не подводит память — индейцы, похоже, перебрались на новую точку в пустоши.

Скорее всего это произошло из соображений безопасности. Если после магического шторма к вам в племя наведываются городские власти, значит, могут наведаться и менее обремененные следованием букве закона жители, настроенные против индейской магии. Вилма не удивится, если племя после ее и Соломона здесь пребывания переместится снова.

С самим Соломоном она решает общаться поменьше. Потому что все еще остается на него зла.

Этот чертов Соломон…