Чтение онлайн

Железные Руки перешли в наступление, зажимая стаю между стенами огня. Умерщвление дикой плоти наконец принесло результат. Ландшафт превратился в панораму истекающего кровью мяса и раздробленных костей. Теперь, когда их атака захлебнулась, сбитые с толку ящеры метались от боли, бросаясь друг на друга едва ли не чаще, чем на космодесантников.

Одна грузная тварь вырвалась из стада, по инерции бросившись под болтерные залпы Гальбы. Сержант толкнул Эрефрен назад. Обливаясь кровью из дыр в теле, ящер врезался в космодесантника и повалил на спину. Массивная лапа впечатала его в глинистую почву. Болтер отлетел чуть дальше вытянутой руки — все равно что словно на другой континент. Эрефрен могла бы поднять оружие, но не знала, где оно лежит, и потому лишь попятилась от звериных воплей.

Гальбу обдало зловонным дыханием ящера. Чудовище распахнуло пасть — бездонную черную пещеру, готовую поглотить голову добычи. Воин в ответ врезал кулаком по нижней челюсти зверя, раздробив ее. Обломки зубов впились твари в нёбо. Ящер взвизгнул и отпрянул. Воспользовавшись моментом, Гальба перекатился, подхватил болтер и выстрелил. Голова рептилии взорвалась.

После этого настоящая битва прекратилась, сменившись простой работой мясника — Железные Руки добивали последних ящеров. Когда с ними было покончено, заключительные громовые раскаты болтерных залпов затерялись в звуках окружающих джунглей. Земля стала скользкой от крови. Глина превратилась в густую темную жижу. Поляна исчезла — на ее месте теперь возникло болото. Гальба вернулся за Эрефрен, и, пока они шли к месту сбора легионеров, земля мерзко чавкала у них под ногами.

Птерон застыл над одним из более-менее целых тел. Склонив голову набок, он рассматривал мертвое создание.

— Он сдох, — отрезал Гальба. — Пусть он тебя больше не беспокоит.

— Но нельзя отрицать, что все это противоестественно, — настаивал Гвардеец Ворона. — У этих животных телесное строение травоядных. Разве ты не видишь?

— Да, но они не травоядные, и точка.

— Не соглашусь, брат. Нельзя отметать подобное отклонение как несущественное, особенно если нам предстоит еще с ними сражаться.

— А об этом ты что скажешь? — позвал Даррас. Он стоял на несколько метров ближе к склону возвышенности. И тоже смотрел вниз, но не на труп.

— В чем дело? — спросил Гальба.

— Посмотри на кровь.

Гальба так и поступил. В лужах виднелись потоки. Кровь куда-то утекала.

Вверх по склону.

— Капитан, — вызвал по воксу Гальба, — что-то притягивает…

Внезапная дрожь земли сбила его на полуслове. Слабая, но повсеместная, она походила на движение мышц под кожей. Бросив взгляд себе под ноги и пытаясь рассмотреть, на что он наступил в глубоком мху, сержант схватил Эрефрен за руку.

— Быстро, — прошипел он и бросился бежать, сообразив, что с тем, что приближалось, бороться невозможно. Другие отделения уже спешно покидали поляны.

Земля разверзлась. На мгновение Гальбе показалось, что из глины на свет вырвались щупальца, но потом он увидел, что на самом деле это корни. Толщиной с его руку и длиной в десятки метров, они сплетались в тугую сеть и тянулись во все стороны, словно алчущие когти. Осыпаемые дождем подброшенной земли, корни выгибались и извивались подобно змеям в поисках жертвы. Зеленые плети схватили одного из Саламандр Кхи’дема и обвились вокруг его руки. Корни метнулись к легионеру и в ту же секунду опутали его, словно коконом, полностью обездвижив. Воин упал. Кхи’дем и еще один Саламандра принялись рвать и резать корни, но новые возникали быстрее.

Гальба замешкался. Все прочие Саламандры бросились на помощь собрату, но он был ближе. Выругавшись, он оставил Эрефрен со своим отделением.

— Береги ее, — приказал сержант апотекарию Векту и побежал назад.

Еще один соратник Кхи’дема угодил в сеть. Корни обвили перчатку самого сержанта, но он резко дернул рукой и разорвал щупальце, а затем ловко увернулся от других, уже рванувшихся к нему.

Гальба завел цепной меч и с размаху опустил ревущие зубья на плети, опутавшие первую жертву. В этот момент на вокс-канале зашипел голос Аттика.

— Оставить их.

— Брат-капитан?

— Сейчас же.

Но он колебался. Первый из чудовищных отростков поддался было его клинку, как вдруг вся спираль вокруг Саламандры резко дернулась. Гальбу с силой отбросило назад. Под чудовищным давлением кровь струями брызнула между колец корней, словно яйцо лопнуло в кулаке. А в следующую секунду, когда к ним подбежали другие Саламандры, второй кокон свело таким же жутким спазмом. Новый фонтан крови — и лишь короткий хрип смертельной боли издал легионер в тот момент, когда невообразимая сила проломила керамит и сдавила его тело в бесформенную массу. Переплетение корней задергалось и заурчало. Оно кормилось, и Гальба с ужасом ощутил мерзкое удовлетворение, исходящее от кошмарного растения.

А затем явилась сущность, которую питали корни. Она вырвалась из-за стены деревьев вдоль склона. Сначала показалась зеленая плоть, стремительно расползавшаяся по корням, но она была лишь предвестником. За ней пришла изумрудная извивающаяся волна высотой в три метра — мох, раздувшийся от крови и алчущий еще. Он рос на глазах, распространяясь, словно чума, со скоростью и неумолимостью штормового прилива. И вперед его несли спутанные, разбухшие корни.

То был воплощенный голод. И он жаждал весь мир.

Глава 3

ШЕСТЬ СЕКУНД. НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР.

ЗОВ В ГЛУШИ

Меньше пяти секунд прошло с момента приказа Аттика. Задержка Гальбы уже была непростительна. Она могла стать фатальной. Здесь было не во что стрелять, нечего крушить, не с чем сражаться. Возможно, мох мог гореть, и двое Саламандр даже вскинули наизготовку огнеметы. Но стена хищной прожорливой зелени заполонила всю поляну, и, чтобы справиться с ней, требовались тяжелые огнеметы наподобие тех, что ставят на «Лендрейдеры».

— Оставьте его! — крикнул Гальба.

Прошла еще секунда. Сержант видел смятение и ярость в позе Кхи’дема. Сама мысль о бегстве от столь безмозглого врага, так и не отомстив за смерть своих боевых братьев, была оскорбительна. Но любой другой поступок был бы сущим безумием.

— Отступаем, братья, — передал по воксу Кхи’дем, и каждое его слово сочилось ядом злобы и горечи.

Они побежали. Гальба разделял ярость Саламандр. Все они — легионеры Астартес, и отступление для них немыслимо. Но они бежали, а позади них бушевал изумрудный ураган. Волна поднялась еще выше. Тень накрыла всю поляну и потянулась к джунглям впереди, издавая звук, кошмарнее прежнего хорового воя хищников. «Хххххссссссиииииииххххххх», — чудовищный свистящий выдох терзаемого ураганом леса. И хотя никакого ветра не было, воздух шевелился, потревоженный движением самого ковра джунглей. То было дыхание чудовища. Необъятная сущность вздымалась, и в ней чувствовалось рвение — слепая, бездумная, всепоглощающая жажда пожрать всю плоть и задушить всю надежду. Кровь призвала зверя, и он беспрекословно откликнулся на зов.

Земля ходила ходуном под ногами Гальбы, выбежавшего с поляны. Он бросился вниз по склону, надеясь, что деревья замедлят поток мха, но даже не представляя, насколько буйно он разросся и не бегут ли они прямо в его распахнутые объятья. Вокс разрывался от призывов поторопиться, но в этом галдящем хоре не было слышно ни сообщений о жертвах, ни призывов к борьбе.

— Где ты, сержант Гальба? — снова Аттик. Его бионический голос звучал как всегда холодно и четко, но в скрежет каким-то образом закрались острые нотки ярости.