Чтение онлайн

– Нет! – Мотнул головой кудрявой. – Игрушки носит, токмо не нужны они мне. Выбрасываю или ломаю. – Княжич замолчал, сосредоточенно, с прищуром, в сторону уставился. Иоанн вспомнил, ночью проснулся как-то, посмотрел в полутьму, колеблющуюся огарками свечей, няньки на лавках похрапывали. Испугался чего-то, о матери подумал, кто ж защитит от страхов детских, выскользнул ящеркой из-под пухового одеяла и, зябко перебирая ногами по холодным каменным плитам, к ней направился. К двери опочивальни пробрался неслышно, прислушался к странным звукам оттуда доносившимся. Будто стоны материнские раздавались. Приоткрыл тихонечко дверь, даже не скрипнула, внутрь вошел и остобенел.

На кровати, материнские ноги бесстыже в стороны раскинуты, а между ними другие, поросшие черным густым волосом. Мать стонала тяжко, с придыханием, что-то негромко вскрикивала. Мальчик не понимал, что происходит, но в нем вдруг сразу возникло желание заступиться за мамку, мол обижают ее, но странно, он не спешил последовать инстинкту взрослеющего детеныша, который может броситься на защиту матери, что-то неведомое доселе, постыдное и греховное, но сладкое, как запретный плод, удерживало на месте и заставляло смотреть во все глаза на происходящее.

Наконец, мать изогнулась вся под мужским телом и испустила громкий протяжный крик, заставивший Иоанна встрепенуться и забыв о любопытстве броситься к ней на помощь:

– Мама! Мама! Отстань от нее! Слезь! Отойди! – пихал он слабыми ручонками волосатое мужское тело, душившее его мать своей тяжестью. Овчина, а это был он, непонимающе и с изумлением смотрел на невесть откуда взявшегося княжича. Елена пришла в себя моментально, спихнула любовника в сторону, прикрывая собой, на мгновение показавшись Иоанну полностью обнаженной, и цепкий детский взгляд тут же выхватил и запечатлел торчащие груди с крупными сосками, живот, что-то темнеющее внизу. Мальчик снова испытал чувство постыдной сладости увиденного, но мать уже прикрылась одеялом и протянула к нему оставшиеся обнаженными руки:

– Сыночек, Иванушка, - ее голос звучал хрипло, с придыханием. – Что случилось? Почему ты здесь?

Сын заметил крупные капли пота, выступившего на материном лбу и мелким бисером покрывавшие чуть видный пушок над верхней губой. За ее спиной по-прежнему безмолвно маячила всклокоченная голова – борода набок – Овчины-Телепнева.

– А он что тут делает? – Мальчик не нашел лучшего, чем грубо ответить вопросом на вопрос, одновременно бросаясь в объятья матери. От Елены исходил какой-то странный запах, в котором ощущалось что-то родное, но к нему примешивался и другой, забивавший привычный материнский, острый, щекочущий ноздри и вызывающий непонятное возбуждение и томление в чреслах.

Впервые, Иоанн видел в Елене не мать – Божество сошедшее с иконы Пресвятой Богородицы, о которой иначе, как о заступнице небесной и не помышлялось, а как на женщину, до селе ему не знакомую, но волнующую. Возникло желание схватить ее за грудь, но не для того, чтобы получить столь желанное в детстве молоко из чувства младенческого голода, а просто, чтобы мять и тискать эти упругий белый шар, который увенчивал коричневый отросток соска. До этого дня он не видел ни разу обнаженное женское тело. Его мыли няньки в бане, но никогда при этом не оголялись, несмотря на жару. Хотя он обращал внимание на то, что у одних из них очень выпирало из-под рубахи, у других мало. Иногда его взгляд проникал в вырез, когда кто-нибудь наклонялся над ним, чтобы полить на голову и рубаха отвисала, он видел женские груди, соски, но они напоминали ему о вкуснейшем молоке.

– Иди, иди спать.

Встала, закутавшись полностью в одеяло и выпростав лишь одну руку, чтоб можно было обнять, проводила до двери, выкрикнула нянек, стояла с ним на холодном полу, обнимала, целовала, что-то шептала успокаивающее. Кто-то прибежал, заохал, принял мальчика от княгини, увел с собой. Овчина лежал раскинувшись на кровати и смотрел задумчиво в потолок. Озябшая Елена вернулась, прижалась к нему, стараясь согреться поскорее:

– Надо бы его к мужской руке приставлять. Хватит промеж баб одних ему прохлаждаться! Интерес-то неподдельный в глазенках был. – Усмехнулся Овчина.

– Замолчи, Иван! Грех-то какой! О чем ты?

– Да о том самом! Видать мальчонка баб любить будет сильно… _ Захохотал громко, так, что Елена рукой ему рот закрыла.

Княжич долго потом лежал без сна. Вспоминал. Злился. Вот и сейчас насупился. Архиепископ все понял и в сторону уводить начал, от мыслей тяжелых отвлекая:

– А еще какие заповеди помнишь, чадушко?

Мальчик встрепенулся, попытался вспомнить, но быстро, по-детски, ушел от вопроса, задав встречный:

– А почему Царство Божие с мукой сравнивают?

– С мукой? – Переспросил, усмехнувшись владыка, в душе радуясь, что о князе Овчине-Телепневе более не вспоминает княжич. – От того, что все мы зерна, по земле разбросанные. Где-то больше нас, в Москве иль в Новгороде, где-то меньше, по лесам и полям живем. Мелют нас страдания, в муку превращают, на прах похожую. Дунул ветер, и нет ничего. А собрать ту муку, разделить на три меры, закваски добавить, тесто намешать, да хлеба испечь. Вот и Боженька наш собрал прах сей в горстку, дунул Святым Духом на нее, да и создал человека, себе по образу подобного. Так Спаситель объяснял людям через притчу о хлебах. Закваска – Дух Святой чрез Крещение вдыхаемый. Душа человечья из чего состоит? Из разума, сердца и воли, оттого про три меры муки и говорил Христос наш.

– А я тоже зернышко?

– Тоже, чадушко. Только не простое, а горчичное. Пока ты меньше всех, но пройдет время и вырастет твое зернышко, широко ветви раскинет, над всей землей русской поднимется, всех обозришь, ветвями укроешь и до самого неба, до Господа нашего дотянешься, соединишь чрез себя весь народ наш русский с самим Богом.

– А с ворами, как поступать?

– Еще одну притчу рассказал наш Спаситель. Есть зерна, а есть плевелы, сорняки вредные. Но пока малы они, не отличить от семени доброго. Коли рвать, то ошибиться можно. Так и воровство должно быть явным.

– Как узнать-то?

– До дня жатвы оставить расти, до Страшного суда, на котором все тайное явью станет.

– Для чего заповеди-то?

– Исполняя их, чадушко мое, ты приближаешься к Нему, а чем ближе будешь к Отцу Небесному, тем легче и тебе будет, ибо Благодать исходит от Господа, которая тебя коснется, а чрез тебя на весь русский народ снизойдет.

– Чрез меня?

– Да, чадушко, ибо нет власти не от Бога, а ты ей будешь облачен в полной мере. Вот только подрасти. И не ленись в познании. Многую мудрость тебе следует обресть. Не теряй не единого дня, коль пройдет впустую, другого иметь потом не будешь. Жизнь наша не есть покой, но борьба и война со злом. Но кто на войне без боязни? Только тот, кто творит правду Божью, тот совершает подвиг духовный. И не забывай Господа нашего благодарить за данное тебе. Пребывай в том, к чему призван. Чаще читай, заучивай наизусть Часослов, Псалтырь. Вот раскроем Божественное Писание, - владыка достал перед мальчиком, принесенную в дар книгу, - что узрим здесь? Несть власти, аще не от Бога. Всяка душа властям предержащим да повинуется! На каждой странице, почитай о Божественности твоей будущей власти. Вникнув в мудрость Божью, ты, чадо мое, как Моисей взойдешь в мыслях на свою гору, страхи житейские и огорчения внизу оставив. Созерцать будешь величественные образы ветхозаветных Божьих избранников – Моисея, Саула, Давида, Соломона. В них разглядишь и собственный блеск, от них отраженный. И станешь государем великим по Божьему соизволению, а не по многомятежному человечьему хотенью. – Мальчик слушал внимательно. Представлял себя сидящим на высоком холме, на отцовском троне, только он был совсем не велик, а как раз в самую пору, в одеждах мягких, легких, белых, не то, что на приемах тяжести напяливают, а слова лились и лились потоком сладостным, елейным, - Помни при том притчу Христову о трех мерах муки, ибо токмо в единении души, разума и воли, присутствие Святого Духа ощутимо. Не дай враждовать им внутри себя. Не гневайся, гнев человечий не творит правды Божьей. Не гордись, чадушко своим предназначением избранным, ибо ничто так ни мерзко Богу, ни неприятно людям, как гордость и превозношение, рождаемые слепотой духовной и неразумием. Гордым Бог противиться, смиренных возносит.

Мысль княжича с холма высокого слетала, войском великим оборачивалась. А он впереди всех на белом коне, в доспехах сверкающих.

– А слава ратная разве не дает человеку гордость?

– Славу народ создает благодарный. Но гордиться ею нельзя, ибо она переменчива. Подвиг духовный выше славы, как добро всегда остается добром, хотя бы его и не хвалил никто, а зло остается злом, хотя бы никто не осудил его. Презирай изменчивое, чтобы получить вечное. Не смотри на вещи земные тленные, имей сердце свое, обращенное к Господу, ибо Благодать Его не в почете земном и не в богатстве, но во всегдашнем пребывании в Боге. Будь благодарен за данное Богом тебе положение. Пребывай в том, чему призван. Никто сам по себе не может получить чего-либо, если не даст Бог. Но и не ленись, усерден будь, всегда гори духом, трудись в деле Божьем, ибо так только постигнешь мудрость Его и Он всегда на твоей стороне будет.