Чтение онлайн

– Conventi sumus, nonne?

– Да, я был вашим студентом двадцать лет назад.

– О-о-о… - покачал медвежьей головой Лютер, - двадцать лет назад… и я бывал в Аркадии… Это твоя жена? Красавица! – Начав разговор с латыни, позволяющей сразу обращаться на «ты», доктор не меняет этого обращения и в немецкой речи.

Иоганн представляет жену Лютеру, и Агнес вся - от корней волос до прикрытой корсажем груди, заливается краской смущения, склоняет вновь голову, шепчет еле слышно:

– Мы вам так признательны за приглашение.

– Хочу побеседовать с твоим мужем наедине. Надеюсь, ты не будешь возражать, моя девочка? – Она молча кивает головой, не в силах вымолвить хоть слово.

Уже уходя вслед за Лютером, Иоганн оборачивается и замечает как смотрит на него Агнес. Таких потемневших, горящих от восхищения глаз жены, он еще не видел, ну если только ночью после бурных ласк и любовной истомы. Он весело ей подмигивает.

– Давай пройдем в мой кабинет. Не возражаешь? – Зовет его Лютер.

– Почту за честь, доктор!

– Тогда вперед.
– Лютер махнул рукой, чтобы Иоганн следовал за ним, и стал тяжело подниматься по довольно узкой и крутой ясеневой лестнице. – Высоковато стало для меня. Старею. – Бормотал про себя великий реформатор, останавливаясь через три-четыре ступеньки перевести дыхание.

Обстановка кабинета была скромная – одинокий пульт, пара потемневших от времени лавок вдоль стен, шкафы с книгами.

– Присядем. – Указал Лютер на скамьи. Сел сам, откинулся к стене, стараясь унять сердцебиение. Веттерман опустился рядом. Наконец, доктор отдышался:

– Так ты служил в Московии, Иоганн?

– Да, господин доктор.

– Как кратко мог бы ты поведать о ней? С чем сравнить? Нам нужны союзники в борьбе с папизмом. Разногласий в лиге северогерманских городов все больше и больше. А Рим своих позиций терять не намерен. Папа подстрекает Карла V усмирить нас, вернуть те города, что имели статус имперских, а ныне объявили себя вольными, и тогда сюда хлынут испанцы и весь прочий сброд со всей Европы, которым все равно кто ты христианин, иудей или язычник. Они верят в одного бога – добычу, наживу, смерть. Им все равно кого убивать – мужчин, женщин, стариков или детей, лишь бы за это платили. И это время придет. Так что скажешь, Иоганн?

– В библиотеке я наткнулся на «Хроники» Святого Иеронима , где он опирается на труды отца церковной истории Евсевия Кесарийского . Речь идет об «Истории от сотворения мира до двадцатого года царствования императора Константина». Император – язычник, ставший христианином перед самой смертью, но прославленный церковью.

– Да, но с Константина наша церковь стала невидимой, и существовала все это время, как невидимое сообщество людей, хранивших в душах праведников евангелическую веру, о которой мы нашли смелость сегодня открыто заявить, сделать ее обозримой для всех, тем самым бросив вызов тому, кто присвоил себе престол Святого Петра и безбожно прикрывается Именем Творца в своей корысти, а не вере. Именем Константина папы пытались фальсифицировать и узурпировать не только духовную, но и светскую власть .

– Ложь все равно, рано или поздно открывается.

– Сколько веков на это ушло… Так что в «Хронике» Святого Иеронима напомнило тебе Московию?

– Императоры-язычники, предшественники Контантина, кощунствуя против Творца, пытались себя уподобить богам-идолам. Из pontifex maximus они объявляли себя живыми богами. Заслуга Константина в том, что он запретил гонения на нашу истинную евангельскую веру, решал церковные проблемы, как светский правитель вплоть до догматических споров, выступив против арианской ереси . Но отнести императора к святым, своей жизнью, страданиями и смертью, подтвердившим свою святость не представлялось, к апостолам, проповедовавшим учение Христа, тем более. Но некая, хоть и отдаленная параллель в них и открывшим всей империи свет христианства Константином прослеживалась. И тогда рождается идея строительства храма Апостолов, который был задуман, как совмещение церкви и христианского мавзолея. Воздвигнув двенадцать гробниц, словно священные памятники в честь апостольского лика, средним он поставил свой саркофаг. Евсевий, используя многозначность греческого генетива , и как genetivus obiectivus и, как genetivus subjectivus, то есть логическое подлежащее при существительном и одновременно логическое дополнение, пишет так, что каждую его фразу можно понять по-разному – «заботясь о том, чтобы его собственное тело после смерти стало сопричастно почитанию апостолов», или тело стало почитаться вместе с апостолами, «дабы и после кончины удостоился он тех молитв, которые будут совершаться здесь в честь апостолов» - будет ли он причастен к молитвам или все будут молиться ему и апостолам? Совершаемая молитва об успокоении его души поминала императора сразу после апостолов, которые идут первыми из святых, народ молился и за его душу и он постоянно соединялся с народом Божьим. И до сих пор в любой поминальной молитве евхаристии перечисляется по порядку весь видимый и невидимый мир: от святых до простых христиан. И еще одно. Константин принял евангельскую веру за три дня до смерти, его душа могла считаться безгрешной, достойной быть вместе с апостолами.

– Базилика Сан Назаро Маджоре в Милане построена Святым Амвросием в честь Святых Апостолов и вероятно является копией Апостолейона Константина. – Вставил, внимательно слушавший Иоганна Лютер. – Но продолжай!

– Не довелось видеть. – Покачал головой Веттерман. – Однако, в результате неких событий, о сути которых мнения расходятся, гробница императора была перемещена ко входу, что по моему разумению было проявлением Воли Того, «Чьи служители», как сказал Иоанн Хризостом в толковании на второе послание к Коринфянам, «и скончавшись стоят выше царей вселенной… И что привратники у царей во дворце, то же в гробнице цари у рыбаков».

– Все христиане имеют равный священнический статус, но это не означает, что мы все можем проповедовать, учить и использовать власть. Духовная власть Бога осуществляется посредством Слова Божьего и водительством Святого Духа. Мирская власть Бога осуществляется через королей, князей и магистраты. Когда мирские князья и правители своевольно пытаются изменить Слово Божье и стать его хозяевами, что им запрещено, как и последнему нищему, - они стремятся стать богами. А они лишь привратники, как и подтверждает Хризостом. Так же и Константин, попытавшийся причислить себя к Святым Апостолам. Три порядка существует – семья, где глава отец; государство, мирская жизнь, где правит князь; и духовная жизнь, где правит духовенство. Все они основаны на Слове Божьем и отражают Божественную волю. Духовная власть – суть убеждение, касающееся человеческой души, а не его тела или имущества, мирская власть – суть принуждение, не касающееся души. Власть и церковь различны и не должны смешиваться. Бог правит церковью через Евангелие, но вынужден править грешным миром посредством закона, мудрости правителей и принуждения. Бог ставит правителя для достижения тех целей, которые церковь достичь не может.

– Из моей беседы с архиепископом Новгорода Макарием я вынес одно: они пойдут путем Константина, если не приравняв своего великого князя к апостолам, как это пытался сделать император, хотя бы после своей смерти поместив гробницу между ними, то поставив его сразу за ними, придав особый Божественный смысл его правлению. И как Константин принял Святое Крещение перед смертью, так и русские хотят осуществить повторное Крещение на княжение – повторное помазание. Они - русская церковь, хотят в лице своего великого князя соединить Бога и народ в живом человеке.

– Как анабаптисты… Но духовную власть сохранят за собой? – Спросил задумчиво Лютер.

– Мне предполагается, что разделение мирской и духовной власти будет размыто. Обожествив при жизни великого князя, причислив к лику равноапостольских царей, они придут к этому неизбежно. Дух и меч станет одним целым и будет управлять и добром и злом. И тогда мирской правитель получит право от церкви трактовать слово Божье.

– Во всем, посредством всего и над всем, в том числе и над князьями, осуществляется Его власть и более не действует ничего. Его власть не есть сила, какой обладают князья, она действующая постоянно, встречающая нас непрерывно и повсеместно. Перекладывая эту власть на себя, князь превращается в тирана, забывающего о Том, кто выше и сильнее. Но не подобает Люциферу сидеть вместе с Господом. Некоторые из наших князей и правителей берут на себя роль Судей, презирая Слово Божье, вызывая бунты и насилие, что также является обратным злом, ибо велят они верить иначе, чем верим мы, повелевают там, где нет у них ни права, ни власти.

– Возможно. – Грустно согласился пастор. Оба замолчали. Первым заговорил Лютер:

– Ты с женой возвращаешься в Швецию, как только твои подопечные станут магистрами?

– Так предписано королем Густавом.

– А после? Снова в Новгород?

– Не уверен.

– А что если я предложу тебе другое место?

– Каким образом, доктор?

– Я думаю, что ваш король Густав уважит мою просьбу. Что ты скажешь по поводу Дерпта? Кафедра Церкви Св. Иоанна? Дерптский епископ Иоганн Бей давно просит меня прислать ему хорошего проповедника и настоятеля.