Чтение онлайн

– Значит, когда принц Кристиан говорил эти слова моей сестре Доротее у алтаря собора в Шлезвиге, он это и имел в виду? – принцесса выпалила одним духом и впилась взором в лицо кормилицы.

– А…, - облегченно вздохнула кормилица, - ну да, это он и имел в виду. Что после венчания молодожены спят в одной кровати.

– И от этого рождаются дети? – хитро блеснула глазами Катарина.

– Господь Бог, наш Создатель, сотворил таким образом мужчину и женщину, что когда они спят вместе, то могут соединяться плотью. Мужчина устроен так, что может своей плотью войти туда, откуда у тебя истекает кровь. И его семя соединиться с твоим, и тогда у тебя в животике станет расти ребенок. – безропотно объяснила кормилица.

– Ах, вот оно что… - задумалась Катарина и отпустила рукав Марты, что держала железной хваткой. Освободившаяся кормилица быстро отошла от принцессы на несколько шагов. Бедная Марта даже вся взмокла от разговора.

– Ладно, - смилостивилась Катарина. – Последний вопрос и отпущу тебя. И ты тоже соединялась плотью с мужчиной?

– Господи помилуй, замучила ты меня совсем, - взмолилась кормилица.

– Я жду! – повелительно произнесла принцесса.

– Ну, конечно, - развела руками Марта. – А как же иначе у меня были дети?

– И моя сестра Доротея?

– Пресвятая Дева Мария, смилуйся надо мной.

– И моя матушка герцогиня с его светлостью? – неумолимо вопрошала принцесса.

– Да все! – в сердцах уже бросила кормилица.

– Ладно, иди! – отпустила ее Катарина, но уже в дверях Марту настиг последний вопрос. – Скажи мне, Марта…

– Ну что еще, моё дитя… - кормилица готова была заплакать.

– Скажи… а это… как? – принцесса сама пребывала в некоторой растерянности.
– Больно или нет?... Соединяться плотью с мужчиной?

– А ведь ей семнадцать… - подумала про себя Марта и, тряхнув головой, ответила. – Первый раз немного больно, а потом… - кормилица даже улыбнулась, - … потом блаженство. Это любовь, Катарина. – И тут же переменилась в лице.
– Все! Спать! Господи, знала бы твоя матушка, о чем мы тут с тобой беседуем, вот уж досталось бы мне! – дверь за ней захлопнулась.

Катарина натянула мягчайшее одеяло до самого подбородка и уставилась в потолок:

– Блаженство… Значит, любовь и блаженство… делить ложе с мужчиной… и принимать его плоть в себя… блаженство и любовь…

Ей снова снился корабль с белыми, как рождественский снег парусами и прекрасный принц, тоже весь в белом, или это так серебрились его доспехи – Катарина не могла вспомнить точно, как он выглядел во сне. Но они плыли за ней!

Утром принцессу разбудил необычный шум. В замке слышалась какая-то возня, доносились крики:

– Едут! Они едут! Уже совсем близко!

Кормилица почти вбежала в спальню к принцессе:

– Не спишь? Ну и отлично, поднимайся скорее. Давай одеваться! Матушка, да что матушка, сам его светлость распорядился, одеть тебе самое нарядное платье сегодня.

– А что у нас сегодня такое происходит? – Катарина не понимала спросонья.

– Девочка моя, - вдруг всхлипнула кормилица и прижала ее к своей мощной груди, - это за тобой едут свататься. От самого короля Швеции… От жениха, значит.

– За мной? – опешила Катарина, стараясь освободиться от объятий Марты. – Пусти! Совсем задушишь! Откуда тебе известно?

– Да весь замок только об этом и говорит. Два десятка рыцарей скачут сюда, а с ними оруженосцы, слуги… - кормилица спешно перебирала гардероб принцессы, отыскивая то платье, что по ее мнению подобало случаю.

– А корабль…? – вдруг спросила Катарина.

– Какой корабль, девочка моя? – не поняла кормилица. – Я говорю послы едут. От шведского короля. Твоей руки просить.

– Да… - несколько разочаровано протянула принцесса, - а я почему-то представляла корабль…

– Будет тебе и корабль, моя девочка. Поплывешь на нем в Швецию, к своему мужу. Если, конечно, их светлости согласятся. Но это еще не скоро!

– То есть, я еще не уезжаю?

– Да нет, конечно. Давай, Катарина, не хорошо, вдруг нас искать будут. Все, нашла! – произнесла Марта, извлекая очаровательное одеяние, все украшенное кружевами, вышитое бисером и жемчугами, а главное своим цветом, так подходившее голубым глазам принцессы.

Двадцать, сияющих серебром лат шведских рыцарей, держа в руках свои шлемы, украшенные разноцветными плюмажами из страусиных перьев, разом опустились на одно колено и склонили свои головы перед семейной четой герцога и герцогини Саксен-Лауенбургских. Грохот их доспехов еще долго отражался гулким эхом от каменных стен парадного зала. Петерссон, стоявший впереди вместе с молодым Стенбоком, первым преклонившим колено, поспешно оглянулся и последовал общему примеру.

Герцог Магнус с удовлетворением отметил про себя бравую выправку и великолепие доспехов прибывшего к нему свадебного посольства от шведского короля. Герцогиня, напротив, выглядела встревоженной и озабоченной. Сбылись ее недобрые предчувствия, что поселились в материнской душе во время свадьбы ее старшей дочери Доротеи с датским наследным принцем Кристианом. Когда, как следует выпив, мужья, ее герцог Магнус и датский король Фредерик, принялись обсуждать возможность брачного союза младшей дочери Катарины и этого Густава из рода Ваза, что был избран королем Швеции.

– Встаньте, господа! – произнес милостиво герцог и подкрепил свои слова жестами, призывающими рыцарей подняться и подойти поближе. Еще раз прогрохотали доспехи, но рыцари остались стоять на своих местах, а вперед, к герцогу двинулись лишь Стенбок и Петерссон.

Магнус откровенно любовался статью и красотой вооружения молодого воина, а герцогиня сразу поняла, что главную опасность представляет его спутник, человек аскетического сложения, с умными проницательными глазами, одетый в простую синюю сутану. Именно он и является главным представителем короля Швеции, а не этот очаровательный юноша-рыцарь, выполняющий роль скорее почетного эскорта, а не дипломата. Но герцогиня несколько ошибалась, ибо Густав Стенбок обладал не только благородной внешностью дворянина, мужеством и отвагой рыцаря, но и пытливым умом, проницательностью, а также достаточной выдержкой и гибкостью, что в сочетании с красноречием, сделает его в последствии очень часто посланником Швеции в других государствах.

– Говорили, что шведы отличаются своей дикостью…, - шепнул на ухо герцогине ее супруг. – а я вижу самых, что ни на есть благородных рыцарей.

– Это всего лишь немцы, которых послал король Густав, ваша светлость. – также тихо ответила ему супруга.

– Ваша светлость! – громко произнес Стенбок, еще раз низко поклонившись герцогу Магнусу. – Позвольте представить вам дары, присланные от короля Швеции Густава Эрикссона Ваза, чью высокую персону представляет здесь в Лауембурге наше скромное посольство.

Герцог Магнус согласно кивнул головой. Стенбок обернулся и хлопнул в ладоши. Стоявшие чуть поодаль в две шеренги рыцари расступились, громыхнув еще раз доспехами, и в образовавшийся коридор слуги внесли сундуки с дарами. Здесь были и меха, и драгоценная утварь, оружие и богатые вышивкой ткани. Большая часть содержимого сундуков еще недавно составляла собственность католической церкви. Но Густав, скорее Петерссон, отбиравший дары для будущего тестя, не были щепетильными в подобных вопросах.