Чтение онлайн

– Нет! Я не заметил случайности… Этот парень многого стоит! Видать, Гилберт, у тебя в монастыре был хороший учитель… Не вы ли, отец Мартин? – обратился он к доминиканцу. Тот отрицательно махнул рукой.

– Достаточно! – Томас протянул руку за своим мечом. Гильберт перехватил оружие острием к себе и подал. Взвизгнула сталь, возвращаясь в привычные ножны. – Я расскажу обо всем нашему капитану. Думаю, он будет доволен, и ты, парень, займешь достойное место среди своих соотечественников.

Улла внимательно наблюдала за скоротечным поединком. Девушка сперва слегка взволновалась за своего спасителя, а она теперь иначе и не называла этого странного молодого человека, который мог разговаривать с ней на родном языке, но увидев, как он моментально расправился со своим соперником, тут же успокоилась. Заметив, что Гилберт поймал ее пытливый взгляд, она тут же скромно потупилась.

Всю оставшуюся дорогу они почти не разговаривали, но взгляды их были красноречивее любых слов.

Стокгольм встретил путешественников большим скоплением людей и шумом. Казалось, мало того, что все жители самой столицы высыпали на узкие улицы и площади, так к ним присоединились и все близлежащие селения. Больше всего людей столпилось на берегу. Все ждали чьего-то появления…

Ее корабль шел из Шлезвига. Так просила сама Катарина. Ей очень хотелось еще разочек повидаться с сестрой перед разлукой. Вот и сейчас стоя на палубе корабля, приближающегося к неведомому Стокгольму, она вспоминала, как парусник выбирался из узости фиорда, как она с тоской смотрела на все удаляющийся берег, где приветственно размахивая платками, руками и шляпами столпились все те, кто были ей дороги. И мать с отцом, и сестра с мужем, и придворные, а также простые жители герцогства, которые казались ей самими милыми человеческими существами на свете.

Капитан и весь экипаж поклялись на Евангелии защищать своих пассажиров от бурь, от пиратов и ото всех опасностей плавания. Сотня вооруженных людей – рыцарей, стражников, стояли на положенных им местах. Трюмы были забиты съестными припасами, кувшинами с маслом, бутылями вина и корзинками со свежими яйцами. Большие окованные сундуки, где хранились платья принцессы, ее драгоценности и свадебные подарки, разместились в специально отведенной каюте – тут же должны были ночевать и рыцари, отправляемые отцом герцогом Магнусом – свита принцессы.

Катарина испытывала ликование, детские мечты становились явью. Нет, сказочный принц не приплыл за ней, но корабль… главная мечта ее детских грез был настоящий. Облик принца в ее мечтаниях все время менялся, но паруса, несущие ее к счастью, присутствовали всегда.

Ее радость, немного смешивалась со странным чувством беспокойства, можно сказать страхом перед будущим, это было какое-то жгучее смятение, что охватывает душу при неотвратимых переменах судьбы, даже если сбываются и самые сокровенные детские грезы.

Приближался берег, и она уже видела толпы чужого ей народа, ликовавшего и подбрасывавшего вверх свои шляпы. Народа, повелительницей которого она должна была стать… Людскую толпу четко рассекала огороженная сверкающими латами воинов пустая полоса, видимо по ней ей предстояло пройти перед всеми до замка своего будущего мужа, своего повелителя.

Английские солдаты с трудом прокладывали путь повозке сквозь толпу тех, кто любым способом стремился попасть на берег и увидеть прибытие корабля с будущей шведской королевой.

– Да… - повезло нам… - Ворчал Томас грудью своего коня вспарывавший людской поток, струящийся им на встречу. Первым делом, надо было доставить домой раненную девушку с Бернтом, а потом уж искать самим пристанище и получать дальнейшие приказы.

Они все-таки пробились к знакомому дому на Купеческой улице. Слуги не ожидали возвращения госпожи, тоже почти все убежали встречать немецкую принцессу. Но кое-кто остался, и сейчас с причитаниями выносили из повозки раненную Уллу. Вдруг она попросила остановиться и рукой поманила к себе Гильберта. Молодой человек тут же откликнулся, подошел и нагнулся над девушкой.

– Как тебя зовут? – тихо, почти шепотом она спросила по-русски.

– Георгий! – так же тихо, одними губами ответил он ей.

– Боже! – ее глаза широко распахнулись и в них блеснули слезы. Она обхватила его голову и при всех, не стыдясь, поцеловала его. – Это он! Он! Я так ведь и думала… Святой Георгий! И Бернт ведь тоже Георгий… Это сама Богородица послала мне самого славного воина небесного… - Любава закрыла глаза и мысленно представила Святой образ Богоматери, и молилась, молилась ему…

Гилберт растерялся от этого прощального поцелуя и стоял столбом, глядя, как слуги уносят его любовь… Сердце готово было взорваться от радости, ведь это был поцелуй ее любимой! Уже в дверях, Улла снова попросила слуг остановиться, приподнялась на одном локте и сказала уже по-шведски:

– Приходи Гилберт! Я буду ждать тебя…

Захотелось взлететь куда-то высоко, кружить над крышами домов, над башнями замков и шпилями соборов, распихивать руками облака, кувыркаться от счастья среди птичьих стай, падать камнем вниз и снова взмывать в небо… Хотелось кричать на весь белый свет:

– Я люблю ее! Я люблю…

– Гилберт! – Вернул его на землю голос доминиканца. – Да, Гилберт! – Вторил ему Томас. – Нас ждут с тобой в замке! У нас еще есть дела, прежде чем капитан прикажет подобрать тебе латы и оружие. Надо разобраться с этим псом, что скулил всю дорогу, валяясь на дне нашей повозки. – Солдат имел в виду преподобного Хемминга.

– Правда, Гилберт. – Подтвердил слова солдата отец Мартин. – Нам следует найти кого-то, кому мы можем поведать о своих скорбных делах, передать арестованного, а дальше все в воле Божьей. Ты направишься к Уорвику, я займусь судьбой Андерса, заодно мне станет ясно и в отношении собственной персоны.

– Сегодня наша задача не из легких… - Покрутил головой Томас. – Двинемся к замку, там наверняка встретим кого-нибудь из наших парней, они подскажут.

Им повезло. Еще не дойдя до замка, они натолкнулись на Олафа Петерссона, как обычно одетого во все черное. Советник короля быстро выслушал немногословный, но изобилующий конкретными фактами рассказ доминиканца, задал несколько уточняющих вопросов, бросая косой взгляд на переминавшегося с ноги на ногу бывшего священника из Моры, который порывался тоже что-то сказать, но Петерссон показал знаком, что ему неинтересно его мнение. Затем советник посмотрел на англичанина: