Чтение онлайн

– Это так?

– Истинная правда, милорд! – Томас ударил себя в грудь железной перчаткой.

– Я не милорд! – Хмуро заметил Петерссон.

– Извините, сэр! – Поправился солдат.

– Сейчас Густав встречает свою невесту. Со свадьбой он откладывать не собирается, но думаю, что уделит вам пару минут. Его явно заинтересуют известия из Моры. Кстати, вы не встретили сборщиков налогов, что были направлены туда?

– Отряд немецких ландскнехтов проследовал мимо нас. – Ответил Томас.

– Н-да… - покачал головой Олаф, - следует ждать волнений… Они так легко не отдадут свои колокола… Ждите возле церкви, я постараюсь все ему передать! – Черная фигура советника уже стремительно удалялась от них. Его узнавали в народе и то ли из-за почтения, то ли из-за страха, но расступались даже быстрее, чем перед солдатами короля.

Шум стал приближаться, и это означало, что принцесса прибыла, и свадебный кортеж направлялся к замку Тре Крунур. Появление разноцветных плюмажей, блеск начищенных лат охраны передовых шеренг, сверкающих в лучах сентябрьского солнца, рев труб, визг шотландских волынок, гроход стальных солдатских сапог и восторженные крики толпы производили неизгладимое впечатление.

Кортеж проходил мимо церкви, и путешественники заметили и самого Густава на огромном черном коне, и принцессу, совсем юную девушку, выглядевшую несколько испуганно среди такого количества людей.

С правого фланга кортежа шли англичане. И Уорвик, возглавлявший свой отряд, приветливо махнул рукой старым знакомым, но покидать строй он не имел право, поэтому жестами показал, что будет ждать их в замке. Рядом с Густавом мелькнула черная сутана Петерссона. Король нагнулся с коня, слегка замедлив движение кортежа, выслушал советника, кивнул головой и, показав всем, чтоб двигались дальше, повернул в сторону церкви.

Огромный, рыжебородый, в сияющих латах, не смотря на свой значительный вес, вдобавок отягченный доспехами, Густав, тем не менее, легко спрыгнул с коня. Англичане, сопровождавшие отца Мартина, вытянулись и приветствовали короля. Черной тенью за спиной Густава возник вездесущий Петерссон.

– А-а-а… наши спасители от ведьм и прочей нечистой силы… - приветствовал их король.

Отец Мартин и Гилберт низко поклонились ему.

– Не стоит разводить церемоний! – Густав был как всегда прост в обращении. От него сильно пахло вином, и лицо раскраснелось. – Что там в моей несчастной Море?

– Обычная клевета, на добропорядочную вдову купца из Стокгольма, длительное время и успешно торговавшего с московитами и связанная с желанием родственников умершего, погрязших в беспробудном пьянстве и безделье, поживиться за чужой счет. С этой целью был написан ложный донос с обвинением вдовы в отравлении своего мужа, и не просто отравлении, а с использованием неких колдовских снадобий, которые не смог изобрести участвовавший во всем этом преподобный Хемминг. – Отец Мартин указал на связанного священника. Густав глянул на него и зло ощерился.

– Продолжай! – приказал король, вновь повернувшись к доминиканцу.

– В качестве доказательства я затребовал откопать труп несчастного купца, но он бесследно исчез, по прямому указанию Хемминга. – Король снова посмотрел на несчастного съежившегося бывшего преподобного отца. Густав стал наливаться кровью. – Нанятые им люди были опрошены, во всем сознались и решением светской власти повешены. Донос был написан рукой секретаря преподобного Хемминга. Свидетель написания лживого доноса перед вами, ваше… - но отец Мартин вовремя осекся и не назвал титул, зная, что это не нравиться Густаву. Зато приобнял за плечи и чуть-чуть выдвинул вперед белобрысого Андерса. – Рекомендую вам, очень талантливый и тянущийся к знаниям юноша. Было бы совсем неплохо определить ему надлежащее место учебы.

– Хорошо! – Кивнул Густав. – Это по твоей части, Олаф! Распорядись! Нам нужны такие мальчишки, что ищут свет знания. – Советник наклонил голову в знак согласия.

– Таким образом, могу засвидетельствовать попытку нанесения серьезного ущерба не только авторитету церкви, но и светской власти, в лице самого короля. – Продолжил доминиканец. – Ибо, в случае признания вдовы ведьмой, исполнение смертного приговора возлагалось бы на светские власти, которые таким образом совершили бы бесчестный поступок. Вдова купца Нильссона почти не пострадала, так как нам удалось остановить пытки, которые к ней были применены, и скоро, надеюсь, будет пребывать в здравии и сможет продолжить дело своего мужа, то есть успешную и выгодную для государства торговлю с московитами. Тем более, что по своему происхождению она русская.

– Русская? – удивился король.

– Да… Густав… - отец Мартин прямо заставил себя так назвать короля, - она родом из Московии, окрещена и венчана по лютеранскому обряду, имеет в браке с покойным купцом Нильссоном сына.

– Не хватало нам еще только лишних осложнений с Московией из-за того, что мы бы отправили на костер их соотечественницу! – Воскликнул король. – Наш последний договор с московитами намного расширил права наших купцов на их землях! Вы хорошо потрудились на благо Швеции, отец Мартин! – Король даже наклонил голову в знак благодарности.

– Благодарю вас… Густав… - доминиканец вновь показал свою чисто выбритую тонзуру, что не укрылось от пытливого взгляда короля, и сразу навело его на другую мысль.

– Вот что, отец Мартин! Мне пришла в голову отличная идея, а Олаф? – он обернулся к своему советнику. Тот молчал в ожидании. – А не направить ли мне вас в Рим?

– В Рим? С какой целью?

– Я посылал туда епископа Олафа Магнуссона, но он по непонятным мне причинам не вернулся. Я хочу знать замыслы Рима в отношении моей Швеции!

– Вы предлагаете мне отправиться в Ватикан с миссией шпиона?

– Нет! Моего советника! А скажите, святой отец, почему вы не согласились поверить в идею об использовании колдовства при отравлении?

– Даже если б отравление и имело место, то зачем я должен утяжелять цепочку причин и следствий дознания предполагая, что здесь имело место дьявольское вмешательство. Разве было бы недостаточным просто доказать вину конкретного человека. Но в нашем случае и этого не было, а был лишь лживый донос.

– Мне нравиться ход ваших рассуждений! Мне нравиться ваша честность! Мне кажется, что порой на процессах судьи стараются сами себе внушить, что все это происки дьявола. Разве не так поступил проклятый Тролле, который обрек множество людей на «кровавую баню» здесь в Стокгольме? Ведь главным пунктом обвинения была ересь! Не так ли Олаф? – Он снова повернулся к советнику.

– Да! – кивнул головой Петерссон. – Они обвинялись в ереси. Но не всегда можно заявить, что дьявол движет судьями, так же как и преступниками.