Чтение онлайн

— Смотри и увидишь.

Послышался страшный скрежет, будто кто-то пытался разрубить тупым мечом железную кастрюлю. Послышался пронзительный визг, испуганная толпа шарахнулась от противоположной стены. Средневековые доспехи, которые всего мгновение назад стояли смирно, теперь пришли в движение, словно внутри них очутился человек. Рыцарь пока неуверенно разминал ноги, невыносимо скрипя латами, вертел шлемом из стороны в сторону, в прорези для глаз зияла пустота. Вновь раздалось несколько испуганных воплей, когда рыцарь спрыгнул с постамента, коридор в мгновение ока опустел.

Корникс от восторга распахнул крылья, Том не ощутил, как жесткие перья больно резанули по лицу, с замиранием сердца смотрел за ожившим рыцарем, что в несколько огромных шагов скрылся за поворотом. Только теперь Том пришел в себя, ринулся следом.

Догнать рыцаря не удавалось, но Том по дробному бряцанью и крикам учеников догадывался, куда его детище держит путь. Показалось, что услышал знакомый голос, наддал быстрее. Он застал Грандчестера и Ившем на пути к одной из лестниц, что вела на второй этаж. Том с разбегу налетел на парапет ближайшей из них, бессильно повис, во рту пересохло после бега.

Гриффиндорцы искренне недоумевали, почему доспехи гонятся именно за ними, когда такие же побледневшие от страха ученики жмутся к стенам. Когда оба взбежали до последних ступеней, лестница сдвинулась… и зависла на полпути, тем самым, отрезая путь к бегству. Рыцарь остановился, не ступив даже на первую ступеньку, сложил руки на груди, замер в ожидании. Том закусил губу, чтобы не рассмеяться, такой у его недругов был растерянный вид.

— Нужно уходить, мастер–р Том, – шепнул Корникс на ухо. – Скор–ро сбегутся пр–рофессор–ра.

Том машинально кивнул, алчный взгляд прикипел к двум гриффиндорцам, что метались как мыши в горящей клетке.

Наконец, Грандчестер увидел его, Том выдохнул облегченно: враг знает, кто расставил ловушку.

— Реддл!!! – завопил Грандчестер срываясь на визг.

Том улыбнулся снисходительно, развел руками, на пальцах показал, что счет теперь три к двум, и вовсе не в пользу Грандчестера. Даже издалека было видно, как миловидное лицо Грандчестера пошло пятнами. Пока Ившем метался на лестничном выступе, Грандчестер судорожно пытался вспомнить, когда это слизеринец успел сравнять счет и вырваться вперед: хрустальный дракон, метла, рыцарские доспехи… Наконец, припомнил, в бессилии лишь саданул кулаком по парапету, губы исторгали беззвучные проклятия.

Том, пританцовывая, спускался в бездушные подземелья – за недели в светлом лазарете отвык от их полумрака, – на губах блуждала плутоватая улыбка.

Спальня пустовала. Едва дверь за ним закрылась, цепкие когти отпустили плечо. Пальцы Тома невольно потянулись размять ноющие мышцы, угрюмым взглядом проводил ворона, который спланировал на насест. Тишину нарушил противный, будто нож терся об точильный камень, мерный скрежет: Корникс с невозмутимым видом принялся чистить клюв о насест, только мелкие стружки посыпались.

Том бросил книги на пол, тяжело опустился на кровать, спина сгорбилась под невидимой ношей. Долгим взглядом обвел комнату, вздохнул, внутри стало тоскливо от осознания, как давно здесь не был. Даже самому себе не хочет признаться, насколько соскучился по уютной спальне, по голосам друзей, ведь и от натянутого разговора с Августусом стало чуточку легче.

Здесь все как и прежде. Пять одинаковых кроватей в шахматном порядке, камин с черным молчаливым зевом, на стенах гобелены, иллюстрирующие уродливое создание, коего природа наградила головой петуха, хвостом змеи и туловищем жабы… Словно в порыве солидарности, из-под кровати Антонина послышалось тихое шлепанье лягушачьих лап по каменному полу.

Том непроизвольно шевельнул пальцами, ощутил под ладонью знакомое тепло пледа. Корникс заметил это движение, в черном глазе блеснуло осуждение, приглушенно каркнул. Но Том уже не слышал, голова сама склонилась на подушку, глаза закрылись, хотелось продлить этот миг как можно дольше, обхватил себя руками. Всего через несколько часов он поднимется на обед в Большой зал, посыплются вопросы, и самый главный из них: как быть с пророчеством Слизерина?

Все еще в раздумьях Том шел на обед, взгляд, как у слепого, невидящий и рассеянный, потому-то ноги сами отмеряют расстояние, сворачивают в нужном направлении. У дверей в Большой зал его едва не сбило с ног нечто курчавое и взъерошенное, прижалось, залопотало радостное, и потому неразборчивое. От объятий сдавило грудь, Том вздрогнул, словно окатили холодной водой, дернулся раздраженно:

— Элджи, отлепись!

Едва избавился от цепких рук, на плечи, будто каменные плиты, легли широкие ладони, над ухом прозвучало насмешливое:

— С выздоровлением, Реддл. Как голова, не кружится? Ноги держат?..

— Антонин, – оборвал Том резко. – Давай поговорим о чем-нибудь более приятном.

Антонин хмыкнул.

— О чем, например?

Том подозрительно огляделся.

— Да ты и сам знаешь о чем. Только не здесь и не сейчас.

— Как прикажешь, – оживился Антонин, глаза блеснули недобрым. Но тут же с опаской покосился на Августуса, сказал полушепотом: – А то без тебя и мне жизни нет. Руквуд совсем затиранил.

Августус фыркнул с напускным пренебрежением.

— Просто от всех ваших затей у Руквуда самые большие неприя…

Августус запнулся на полуслове, умолк, стоило Тому на него глянуть, неуклюже пожал плечами, поспешил пройти в Большой зал. Ведь именно он, Августус, не участвовал в последней вылазке, на роли простуженного отлеживался в уютной кровати, присматривал за О’Бэксли.

Элджи не отходил ни на шаг, даже рослого Антонина оттеснил, не позволил сесть за стол рядом с Томом, сам занял это почетное место. Том не знал, куда деть взгляд, казалось, голубые глаза были везде, сияли слепым обожанием. Уже начал злиться, когда Элджи сбивчиво от волнения спросил:

— Том, а тебе конфеты понравились?

— Конфеты? – переспросил он. – Ах, да!.. спасибо, Элджи, очень вкусно.

Элджи расплылся в счастливейшей улыбке.

— Я Сенектуса заранее попросил их купить. Специально к этому дню.

— Почему к этому? – спросил Том рассеяно. – Подарил бы к Рождеству.

— Рождество само собой, но день рождения все же лучше. Все подарки только для тебя, именинный пирог…

Том напрягся, отстранил тарелку с луковым супом, переспросил негромко:

— Чей день рождения?

Элджи недоуменно похлопал глазами, подался вперед, чуть ли не шепотом ответил:

— Твой, конечно. Ты что не помнишь, какой сегодня день?

— В Больничном крыле нет календарей, – огрызнулся Том, огляделся уже привычно осмотрительно. – А Августус и Антонин? Они тоже в курсе?

Элджи вскинулся оскорблено.

— Нет!.. за кого ты меня… я и сам-то узнал… Едва нашел, в той толстой книжке, с генеалогическими деревцами.

Он осекся на полуслове, залепил ладошкой рот, глаза испуганные. Том уточнил вкрадчиво: