Чтение онлайн

— Значит, когда убирал проводника, отряд еще не подоспел к станции, — произнес Блюхер, рассеянно смотря на аппетитно дымящийся борщ и теребя пальцами свисавшую на колени скатерть.

— Точно так, товарищ военмин. Один лишь писарь все видел да кучер мой блаженный. Но он, ясно дело, не в счет, — в томительном ожидании окончания расспросов жадно поводил носом начдив, не смея взяться за ложку.

— Хорошо, что не в счет, — продолжая думать о своем, Блюхер поглядывал исподволь на Дягура. Тот смотрел на него ясными, слегка выпученными глазами. В них не читалось ни подвоха, ни злого умысла. «Этот точно не сдаст, ишь как вылупился. Умишком его Господь обделил малость, но это даже хорошо, в моем раскладе только плюсом будет». — Ешь-ешь, вижу, оголодал! — поощрил насущную потребность подчиненного Блюхер. — Что будем с остальными бойцами делать? — наконец спросил он, когда тот насытился и отложил ложку.

— Они же ничего не видели?! — искренне удивился начдив.

— Окромя места схрона фигуры, — настаивал Блюхер.

— Но ежели что, без проводника место то не найти им, — Дягур как мог защищал своих подопечных.

— Не найти, говоришь. А ежели, к примеру, по лету… — военмин делал вид, что сомневается, хотя объяснения начдива удовлетворили его.

— По лету едино не найдут, местность-то для глазу ихнего совсем чужая будет.

— Чужая — не чужая, а риск имеется. Ладно, негоже нам своими людьми разбрасываться, когда беляки наступают, едрить их душу мать! И как не вовремя поперли! Как будто знали! Два возраста мы демобилизовали, а новобранцев призвать не успели. И десяти тыщ не наберется, кои я могу бросить на молчановских выродков. Одна надежда на партизан. Сейчас они фронт держат. Ну, и на тебя, начдив. Когда сможешь выступить?

— Дивизию доукомплектовать надо. Думаю, через неделю, — с большой убежденностью отрапортовал Дягур.

— Вот это по-нашему, по-большевистски! Всегда знал, что не подведешь! А бойцов твоих у себя оставлю. Нехай повоюют, а там видно будет, — свернул надоевшую ему шарманку Блюхер, решив включить означенных народармейцев в части, формирование которых уже закончилось. Иными словами, отправить «едрить их душу мать, на Восточный фронт. Глядишь, обратно и не возвернутся!»

Матвей не поехал в офис. В машине он вспомнил, что его старый знакомец Борис Фрумкин в свое время пострадал от Чарова и наверняка до сих пор точит зуб на детектива. Тогда Борис был правой рукой погибшего около восьми лет назад медно-никелевого магната Антипова. После его убийства он стал его преемником, а потом потерял все и оказался за решеткой. Матвей смутно догадывался, что блестящую будущность Борису поломал Георгий. Ныне Фрумкин не бедствовал, войдя в правление одного столичного банка. Но что такое член правления, пусть и московского банка, против главы могущественной сырьевой корпорации, имевшей рудники, шахты, горно-обогатительные комбинаты и, разумеется, банки. И этому счастью положил конец какой-то Чаров! Просто невероятно! «Заеду к Борису, у меня и дельце про его честь созрело!» — рассудил Матвей, набирая номер Фрумкина. Борис занимался обналичиванием крупных денежных средств, и Матвей частенько прибегал к его услугам. Вот и сегодня, вспомнив, что ему понадобятся наличные, он обратился к нему.

— Значит, пол-ляма зелени только к четвергу отстегнешь? — вздохнул с сожалением Матвей.

— Ладно, уговорил, приезжай завтра, — обреченно отмахнулся банкир.

— На тебя можно положиться, Боря, — не спешил уходить он.

— Еще вопросы ко мне?

— Есть разговор… Правда, даже не знаю, как к нему подступиться, чтобы ты правильно понял, — напустил туману Матвей, чем крайне заинтриговал собеседника. Острое лицо похожего на хорька Фрумкина оживленно задвигалось, в глазах засверкали огоньки, при этом сам банкир сжался, подобно пружине, и все его естество изображало повышенное, не лишенное угодливости, внимание.

— Постараюсь понять как надо, не сомневайся, — выказал неизменное желание быть полезным Борис.

— Чаров Георгий тебе ведь знаком? — осторожно приступил к расспросам Матвей.

— Еще бы, — едва не брызнув слюной, осклабился Фрумкин. — Насколько я знаю, он твой протеже. Собираешься ко мне в банк его сосватать?

— Ну что ты, Боря! Я же знаю, ты его недолюбливаешь.

— Недолюбливаешь — мягко сказано! Вот его поминки я бы посетил с удовольствием и даже на похороны скинулся.

— А я за этим и приехал, Боря, — с воодушевлением воскликнул Матвей и поделился планами насчет детектива.

— Что ж, — удовлетворенно пробормотал банкир, выслушав обстоятельную исповедь Матвея. — Я с тобой полностью солидарен. Чаров окончательно зарвался, пришла пора его тормознуть. У меня есть реальный человечек, который это устроит. Будешь смеяться, но когда он узнает, о ком идет речь, впишется не задумываясь. Наш дружок и ему дорогу перешел! Сейчас его наберу, и, если он свободен, поедем вместе. А лучше, — на ходу сдал назад Фрумкин, — один к нему съезжу. Дело конфиденциальное, сам понимаешь!

— Да мне без разницы, лишь бы результат был! — делая равнодушную мину, небрежно бросил Матвей.

— Будет результат, обещаю! — хватаясь за трубку, засуетился Фрумкин. — Прохор Семеныч?! Добрейший тебе вечерок! Фрумкин беспокоит. Узнал?! Ну и отлично! И вам того же! Слушай, Семеныч, тут у меня серьезный клиент, мой хороший приятель, интересуется одним небезызвестным тебе деятелем. Надо бы увидеться. Сегодня? Прекрасно! Через два часа? Лады!

Прохор Семенович, отставной генерал ФСБ и бывший начальник службы безопасности Синдиката, вел теперь собственный бизнес. Лишившись прибыльной синекуры после покушения на хозяина корпорации Антипова, старый чекист открыл охранное предприятие. Агентство «Стрела» сотрудничало с респектабельными клиентами и имело хорошую, завоеванную не одним годом безупречной работы, репутацию.

— Нет, Борис, извини, не возьмусь, — узнав, о ком идет речь, энергично покачал головой Прохор Семенович, чем нимало смутил Фрумкина, не ожидавшего подобного ответа.

Банкир чувствовал себя крайне неловко. Он только что уверил Матвея, что дело в шляпе, а теперь ему придется объяснять, что ничего не вышло. Насупленный, он вертел карандашом по столу, не понимая, чем вызван столь категоричный отказ Семеныча, и лихорадочно размышлял, кого подписать еще?

— Послушай, Боря, а чего ты паришься? — догадываясь о его незавидном положении, сжалился чекист. — Давай передадим заказ твоего друга Седому. Думаю, он оформит Чарова в лучшем виде. Пойми меня правильно, Борик, — старый лис перешел на доверительный тон, — сам я не могу. Он из нашей системы, имеет влиятельных покровителей, один Петелин чего стоит, короче, я не в теме. Однако… — обнадеживающе поднял палец Семеныч, — я перетру твой вопрос с Седым. Как и мы все, Седой не имеет причин любить Георгия. К тому же он иностранец, и если заказ выполнят его люди, нам будет спокойнее. Местный криминал лучше не трогать, момент не тот, да и… — сделал выразительный жест Семеныч, — в общем, пускай этим займутся албанцы!

— Албанцы? — переспросил удивленный Фрумкин.

— Ну, какая тебе разница! Албанцы, чеченцы с паспортами Евросоюза или еще кто, главное результат.

— Значит?

— На днях позвоню, — окончательно успокоил его Семеныч, и обнадеженный Фрумкин покинул офис «Стрелы» в приподнятом настроении.

Подробности переговоров с Семенычем расстроили Матвея. Как и Борис, он рассчитывал на немедленное согласие старого чекиста и собирался чуть ли не завтра выплатить аванс. А тут такой неожиданный поворот сюжета, настоящий обломс, ептить! «Ладно, черт с ним, два-три дня ничего не решают, подожду до конца недели, и если не разродится, буду искать альтернативу», — уже не особо надеясь, рассуждал Матвей.

Едва дверь за Борисом закрылась, Прохор Семенович достал из холодильника водки и, дернув рюмашку, сел за компьютер. Седой ответил мгновенно и сразу оговорил цену. Она, признаться, впечатлила чекиста, однако торговаться с балканским авторитетом Семеныч не стал и, накинув свой скромный интерес, отзвонился Фрумкину. Колесо завертелось…

Завертелось колесо и в Мюнхене. Получив обещание Матвея, что в первых числах июня тот вылетит в Улан-Удэ, Вайс решил встретиться с покупателем из Техаса и попытаться повысить цену. Выставлять статую на открытый аукцион, на чем настаивал Иссерсон, он по-прежнему опасался. «Черт знает, что выкинут эти фанатики!» Он хорошо запомнил ледяной взгляд заявившегося к нему в офис сектанта, потребовавшего, ни много ни мало, продать за десять миллионов статую богини Тары, если изваяние вдруг окажется у него. Ошарашенный Вайс тогда лишь развел руками, сказав, что слыхом не слыхивал о подобном предмете, но предупреждение буддиста не забыл. «Почему бы не уступить куколку ему, десять лямов неплохие деньги! Вся проблема в Матвее. Он и пятнадцать-то миллионов, которые предложил американец, не считает за цену, так что тогда говорить о десяти сектанта! Нет, надо ломать штатовца, поднять ценник до двадцати и ударить по рукам. Тогда аукцион точно будет не нужен. Матвей никуда не денется и сделку одобрит», — мучился сомнениями Вайс, настраиваясь на непростой торг с техасцем.