Чтение онлайн

— С прибытием на монгольскую землю, — приветствовал всех Бадма, задерживая взгляд на Марине, стоявшей в свете поисково-посадочных фар.

— И вам здравствуйте, — переглянувшись с Ильей, бросил в ответ Матвей. С делано равнодушным видом охранник не отходил от трапа. Матвей понял намек секьюрити быть предельно внимательным и придирчиво окинул бурята. — Насколько я понимаю, вы тот самый человек, который нанял моего погибшего друга найти статую богини Тары.

— Именно так, уважаемый господин. Мое имя Бадма Ергонов. Я представляю интересы международного буддийского фонда Дхармахара, который через мое посредство доверил поиски статуи детективному агентству господина Чарова, увы, безвременно нас покинувшего, — с неподдельной грустью вымолвил он.

— Рад знакомству, господин Ергонов. Как зовут нас, думаю, вам известно. — При этих словах бурят почтительно поклонился. Представлять Илью Матвей не посчитал нужным. — Не будем терять времени, уважаемый Бадма. Статуя Тары на борту вертолета. Мы готовы ее передать сангхе в монастырь Гандан, откуда нечестивые большевики ее подло изъяли. С официальными властями я готов пообщаться, но после того как Тара окажется в дацане. — Движимый безысходностью собственного положения, он озвучил сокровенные желания самого Бадмы.

— Я вас отлично понимаю, уважаемый Матвей. Сангха по достоинству оценит ваше великодушие и обеспечит вам и вашим людям безопасное пребывание в Монголии.

— Такой ответ я и хотел услышать от вас, — воодушевился он и дал знак выгружать Тару.

Подогнав джип со сложенными сиденьями к грузовому трапу, бурят открыл багажную дверь и в благоговейном трепете приблизился к завернутой в бархат Таре. Приподняв материю, он взглянул на богиню и, прошептав слова мантры, как пушинку перенес стокилограммовую статую в машину.

Все это время Илья оставался на месте, требуя от пилотов неустанно прощупывать пустырь фарами, задерживаясь на кустах, канавах и многочисленных ямах. Тревожному настроению секьюрити вторила менявшаяся погода. Резкие порывы ветра возвестили бурю, громовые раскаты сотрясли иссушенный воздух, и первые капли дождя смочили песчаную пыль. Когда одна из рыщущих фар Ми-8 высветила залегшую в поникшем ковыле фигуру, звенящая тетива нервов охранника лопнула, и Илья выстрелил. Засевшие в неглубоком овраге спецназовцы открыли ответный огонь, прошив секьюрити очередью. Илья покачнулся и, схватившись за ступеньку трапа, рухнул в прибитую дождем пыль. Стороживший летчиков Володя догадался, что произошло. Бросившись в салон, одну за другой он метнул гранаты в сторону оврага. Гулкий гром заглушил грохот взрывов. В озарявших пустырь молниях заработали винты вертолета, погас свет в кабине, и в багажный отсек уехал грузовой трап. Освободившиеся от бдительного пригляда пилоты заперлись в кабине и решили дать деру.

Схватив за руку завороженно смотревшую на всполохи грозового салюта Марину, Матвей потащил жену к пассажирскому трапу. В это мгновенье пуля из снайперской винтовки вошла ему в спину. Обернув слабеющую руку мужа вокруг шеи, Марина попыталась затащить его в убежище салона, но Матвей был слишком тяжел, и тут подоспел Володя. Спрыгнув в ковыль, он успел затолкать их обоих в готовый взлететь вертолет, когда пуля из оврага настигла и его. Раскинув широко руки, он соскользнул с трапа и, ударившись о распахнутую дверь «Лэнд Крузера», повалился в размокшую грязь. Хлестающий ливень превратил пустырь в хлюпающую жижу, летевшую во все стороны под свистящий рокот лопастей Ми-8. Минута, другая, и мерцающие огни вертолета поглотила гроза.

Спецназовцы отработали четко. Обеспечить при любых обстоятельствах передачу груза водителю джипа, а в случае непредвиденных обстоятельств не допустить угрозы жизни прибывшей на борту Ми-8 женщины. Когда продырявленный в нескольких местах «Лэнд Крузер» бурята скрылся в неизвестном направлении, бойцы с облегчением перевели дух. Не предвещавшая проблем операция обернулась настоящей бойней с взрывами и стрельбой. Забрав с пустыря убитых, спецназовцы растворились в ночи.

Матвей умирал. Пуля угодила под левую лопатку и, задев легкое, застряла в сердце. Белый как мел, он лежал на полу, на скрадывавшем вибрацию ковре, и исполненным нежностью взглядом смотрел на склонившуюся к нему Марину. Вдруг лицо его переменилось, и гримаса безнадежного отчаяния исказила его. Обезумевшими от горя глазами Матвей смотрел на зандя, свисавший с шеи жены.

— Мой оберег, — шевельнув сухими губами, прошептал он и, вздрогнув всем телом, испустил дух.

Рассвет застал Бадму на подземной парковке. Он смутно помнил, как приехал сюда, и напрочь забыл, почему оказался здесь, а не в кровати у себя дома. Стряхнув вязкую пелену тягостных воспоминаний, бурят вышел из машины и открыл багажную дверь. Завернутая в бордовый бархат Тара мирно лежала на сложенных сиденьях. Он попытался приподнять статую, но силы оставили его. Закрыв багажник, Бадма побрел к лифту. Он смертельно устал и решил лечь спать. Олле угадал перемену в его настроении и с тревогой ожидал новостей. Лама знал, что Тара должна на днях оказаться у бурята, и раздражался его молчанием. Прождав до полудня, он сам позвонил ему. Протяжные гудки ответили ему.

Долгоиграющие трели домофона пронзили мозг Бадмы, и он понял, что к нему пришли. Бурят нажал на кнопку и, ополоснув лицо, вышел на балкон. Внизу стоял черный «Гранд Чероки» с работающим мотором. В дверь позвонили, и суровое лицо Олле заполнило дисплей.

— Ты отступаешь от обязательств, наложенных на тебя Дхармахарой! — выслушав Бадму, бросил он в гневе.

— Сангха выше Дхармахары, и отныне я служу одной ей, — спокойно ответил бурят.

— Значит, ты отказываешься передать мне Тару, — глаза монаха недобро сверкнули.

— Отказываюсь, уважаемый лама, — Бадма проводил до дверей едва подавлявшего в себе клокотавшую злобу Олле.

День клонился к закату, дым от печных труб смешался с сумерками, на Улан-Батор опускалась ночь. Непреодолимое желание спать не покидало Бадму. «Утром, все будет утром», — вновь улегшись в постель, решил он, засыпая. Призрак Махакалы приснился Бадме. Явившийся ему Унгерн поведал о заслугах деда и завещал найти казну Азиатской дивизии, спрятанную в степи. «Когда вернешь в Гандан Тару, отыщи мои сокровища, сохраненные твоим дедом и моим верным слугой Каметом. Обрати их на благое и великое дело. Да воссияет учение Будды в подлунном мире!» — наказывал барон согбенно внимавшему Бадме.

Он проснулся посреди ночи с мыслью не откладывать поездку в Гандан до утра. Сон восстановил его силы, а беседа с Махакалой развеяла без остатка мучившие сомнения. Он быстро оделся и спустился в гараж. Открыв багажник, Бадма убедился, что статуя на месте, когда ощутил за спиной чей-то сверлящий взгляд. «Руки на затылок и отошел от машины!» — надсадно прошипел показавшийся ему знакомым голос. Бадма повиновался, но краем глаза успел разглядеть незнакомца. Закутанный в национальный монгольский халат, с неизменными темными очками в пол-лица, Олле был им без труда узнан. Впрочем, тот и не собирался прятаться. Сейчас он спустит взведенный курок и с взбунтовавшимся идиотом будет покончено навсегда.

Молниеносное касание пяткой лба повергло ламу на землю. Ударившись затылком о бетон, он не подавал признаков жизни, однако и Бадма получил ранение. В последний момент Олле нажал на курок, и, хотя бурят отклонился, пуля задела его, перебив ребро. Не ощущая боли, он прыгнул в «Лэнд Крузер» и выехал из гаража. Бок намокал, и, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, он надавил на педаль. Промчавшись по пустынным проспектам спящего Улан-Батора, не сбавляя скорости и отчаянно визжа тормозами, джип влетел в Гандан, напугав шедших на утреннее благословение монахов. Открыв дверь, Бадма успел крикнуть, что привез Золотую Тару, и в беспамятстве вывалился из машины.