Чтение онлайн

Когда кофе готов, зову мужа на кухню. Не хочу сидеть в гостиной, полной воспоминаний. К тому же в комнате наверняка еще не выветрился едва уловимый запах секса.

— Сэндвич хочешь? — спрашиваю мужа, когда он подходит сзади и обнимает меня за талию.

— Из тостов. Голодный как волк, — выдыхает Грег мне в ухо. — От тебя такой аппетит разыгрался!..

Я отстраняюсь и включаю гриль. За окном догорает красновато-бурый закат. Похоже, завтра будет снег. Отрезаю хлеб, натираю сыр.

— И надолго ты планируешь остаться? — спрашиваю, пытаясь изобразить непринужденность.

Он поднимает взгляд, наверное думая, что я снова «наезжаю». Я сладко улыбаюсь.

— На следующей неделе конференция в Барселоне, — говорит Грег. — Ехать надо в понедельник. Но я с удовольствием откажусь от участия, ты же знаешь.

— Зачем же? Не стоит. У меня на следующей неделе очень плотный график. Даже если ты останешься дома, вряд ли мы сможем видеться.

— Но ты же не хочешь, чтобы я уезжал? — спрашивает муж.

Его глаза блестят. Верит, что недалек от истины.

— Конечно нет!

— Соня, я знаю, ты недавно болела гриппом. У тебя, случайно, не депрессия? В последние несколько дней ты сама не своя. Кит показалось, что ты была грубовата с Гарри. Ее это расстроило.

Я переворачиваю хлеб на гриле, добавляю сыр и жду, когда он запузырится.

— Грубовата?

— Дочка решила, что ты не церемонишься с парнем, потому что не хочешь особо напрягаться. Я сказал, у тебя, видимо, поствирусный синдром. А ты как думаешь?

— А я скажу, что раздумывать, как сильно я могу утруждать себя, мне некогда! — рявкнула я.

Никто не заметил, что мне надо было позаботиться, чем всех накормить, о спальне, в которой Гарри отдыхал, о музыкальной комнате, в которой он играл, о походе в оперу… Так вот я «не заботилась» о Гарри, в то время как другой парень, навестить которого не было и минутки, маялся, запертый, в продуваемом сквозняками гараже.

— Когда вчера к нам заявилась полиция, ты была бледна и явно расстроена. Немудрено, конечно, — есть о чем грустить, когда кто-то исчезает. И пугаться тоже… Но, как бы то ни было, повторяю: если тебе плохо, я могу отменить поездку в Барселону.

— Пожалуйста, не надо! — С грохотом ставлю тарелку с тостом перед Грегом; получилось эмоциональнее, чем хотелось.

— Отлично. Договорились. Так, до отъезда надо прояснить еще пару моментов. Ты сделала, что я просил? Охрану?

Напряженная пауза. До него доходит, как я собираюсь ответить.

— Времени не было.

— Ты же сама хорошо понимаешь, Соня: противиться неразумно.

— Я отсюда не уеду.

Грег опускает тост на тарелку и сурово смотрит в окно, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказаться откровенно.

— Ничего страшного, — говорю я. — Насчет охраны можно позвонить хоть сейчас. Кстати, рассказ полицейских об исчезновении заставил меня задуматься. Ты тысячи раз предлагал мне установить решетки на окна в гостиной. Одной мне так будет спокойней.

Грег встает, одаривает меня очередным скептическим взглядом:

— Хорошо. Займусь. Подберу сигнализацию. А когда у тебя улучшится настроение, попробуем еще раз обсудить продажу. Схожу в слесарную мастерскую, они должны быть открыты. И ты со спокойной душой отпустишь меня в Барселону?

— Со спокойной. Хочешь, можешь ехать уже завтра.

— И еще, Соня… Может, заглянешь на следующей неделе к нашему врачу? Поболтать об этих перепадах настроения? Сейчас есть совсем несложный тест на депрессию — просто анкета.

— Нет у меня депрессии.

Он смотрит на меня — снова так, будто знает про меня больше меня самой.

— К сожалению, нередко это лишь часть мозаики.

— Что ты имеешь в виду?

— Отрицание, — поясняет муж. — Гарри, кстати, это заметил. Классический симптом депрессии: пациенты отрицают, что с ними не все хорошо.

— Что Гарри знает об этом? Или, например, обо мне?

— О, парень далеко не дурак, — говорит Грег с выражением (странновато для моего отважного мужа). — Он специализируется по психиатрии. Ты же знаешь.

Удивленно гляжу на мужа. Откуда мне знать, что парень, которого я впервые увидела пару дней назад и тут же невзлюбила, — специалист по мозгам?

— Хочешь сказать, что обсуждал меня с новоиспеченным любовником Кит?

— О, не думаю, что он просто любовник. Мы еще не раз увидим этого молодого человека.

Грег заправляет рубашку в брюки, проводит пальцем под воротником.

— Хотелось бы думать, что у моей дочери вкус немного лучше, — бормочу я.

— Что-что?

— Так, ничего.

— Ничего так ничего. Знаешь, нелогичная привязанность к дому, утрата либидо и бессонница — классические симптомы депрессии у женщин твоего…

— Хватит! — впиваюсь ногтями в край столешницы.

— Что, Соня? Что хватит? Мы ведь желаем тебе только добра. Я, Гарри, Кит.

— Ты обсуждал с Гарри мое либидо?

— Нет, в основном только бессонницу.

— Ну вот опять! С чего это парень взял, что у меня бессонница?

Муж выходит из кухни. Стягивает шарф с вешалки и обматывает вокруг шеи.

— Грег, я хочу знать. Что он тебе говорил?

— Парень видел, как ты бродила ночью. Вроде бы выходила на прогулку. Он встретил тебя здесь, в прихожей…

— Ради бога! Ему-то что за дело, если мне вдруг ночью захотелось подышать свежим воздухом? Ну раз уж ты затронул эту тему — да, у меня проблема со сном. И я бы не отказалась от помощи.

— Если твоя раздражительность объясняется этим…

Грег выхватывает из кармана блок рецептурных бланков, пишет на нем и протягивает мне листок.

— Неудивительно, что Кит хочет вернуться в Ньюкасл, — бормочет он. — И уже не любит приезжать сюда.

Использовать дочь — удар исподтишка. Грег знает, как залезть мне под кожу. Он отворачивается, натягивает пальто, перчатки.<

— Кит не нравится дома, потому что мы с ней все время спорим, — обращаюсь к мужниной спине. — Просто оставьте меня в покое. И перестаньте уговаривать переехать.