Чтение онлайн

Ле бросил на нее косой взгляд.

– А что? – она дернула плечом. – Нет, серьезно. У тебя же лошадь. Ты нагонишь его с утра. Просто даже я уже вижу, что ты упадешь, если не поспишь.

Ле поколебался мгновение. Не хочется признавать, но судьбоносная, похоже, права. В любом случае, падать с лошади больнее, чем с ног… и вообще, несчастное копытное не предупреждали, что работать придется круглосуточно.

– Если ты будешь хорошо себя вести, - нежно мурлыкнула Богиня, - так уж и быть, я сохраню мальчишку на ночной дороге. А то мало ли что может случиться, пока солнце не светит…

Ле вздохнул и спрыгнул с седла.

В любом уважающем себя городе, каких бы он ни был размеров, обязан быть трактир. Ле нашел местный и, поручив лошадь заботе хозяина, сразу поднялся наверх, минуя пустой сиротливый зал.

– Пить они здесь не горазды, - заметила Богиня. Не утруждая себя подъемом по лестнице, она возникла прямо на втором этаже.

Ле отпер дверь, вошел и опустился на кровать, откинулся на стенку, запрокинув голову к потолку. Комната как комната, обычная для подобного рода заведений, ничего особенно страшного – грубый стол, скрипучий стул, низкая кровать, крохотное окошко да уютные занавеси многослойной серой паутины по углам, придающие помещению обжитой вид.

Богиня уселась прямо на стол и зажгла свечу щелчком пальцев.

– Люблю такие фокусы, - пояснила она, когда дрожащий оранжевый огонек храбро разогнал по темным углам мечущиеся на стенах порождения сумрака. – Иногда забавно бывает немножко повлиять на вероятность. Вот только зрителей обычно не находится, а проделывать такое в одиночестве – все равно что разговаривать с самим собой…

Она вдруг уставилась прямо на него. Даже сквозь закрытые веки Ле чувствовал, как ее нестерпимо зеленые глаза буравят его, и более того – в них сквозит неподдельный, живой интерес.

– Скажи, - проговорила Богиня, резко меняя тему, – почему ты так о нем печешься?

– А то ты не знаешь, - хмыкнул Ле. – Когда тебе что-то мешало рассматривать мысли, не вынимая из моей головы?

– Никогда, - признала Богиня. – Но я хочу услышать, что ты скажешь вслух. Ведь ты – ты и правда готов умереть ради него. Я такого еще не встречала.

Ле помедлил с ответом.

Что он мог ей сказать? Что, единожды приняв на себя ответственность, нужно нести ее до конца? Что он пообещал защищать и намерен любой ценой сдержать слово? Что, будь оно все неладно, этот смуглолицый мальчик – единственное, что у него осталось?

У него, шедшего за гробом отца в каком-то потрясенном оцепенении и понимающего, что у него больше никого нет и никогда-никогда не будет. У него, сидевшего на полу в чудом уцелевшем доме и слушавшего шум восстания за заколоченным окном, навсегда попрощавшегося со старым миром, который он знал и любил. А тут – Фемто. Словно хмурый черноглазый лучик солнца в пыли и кирпичной крошке.

Весь фокус в том, что вдвоем, сидя рядом, горевать просто невозможно. Рано или поздно кто-то один понимает, что, если ничего не предпринять, это будет длиться вечно, и берет себя в руки.

Фемто был младше. Нельзя было требовать от него, чтобы он первым встряхнулся и улыбнулся новому дню.

Ле смутно сознавал, что, если они проиграют и Фемто умрет, его жизнь без преувеличения утратит всякий смысл. Он просто не сможет придумать, зачем трепыхаться и ради чего.

– Том с меня голову снимет, если с ним что-то случится, - сказал он вслух. – Он же наша последняя надежда.

Богиня расхохоталась.

– Дурак, - выговорила она наконец. – Дурак.

Ле в ответ на это лишь пожал плечами.

А через некоторое время неожиданно сам для себя открыл глаза, подался вперед и промолвил:

– Вопрос за вопрос.

Богиня смотрела в окно, силясь разглядеть что-то в чернильной темноте за грязным стеклом.

– Валяй, - разрешила она.

– Зачем тебе все это? – спросил Ле. – Я имею в виду, вся эта возня с проклятием и растворением душ. Почему бы тебе не карать неверных метким кирпичом с небес, как все нормальные боги делают?

– Будто ты такой большой знаток богов, - произнося последнее слово, она брезгливо скривила губы. – Ладно, я попробую объяснить. Ты представляешь себе, что вообще есть бог? Порождение людской веры. Он существует ровно столько, сколько в него верят. Забвение равносильно смерти. Никакие мечи и яды бога, понятное дело, не возьмут, но стоит только думать о нем забыть – и его уже как не бывало… Поэтому получается странный парадокс: вроде бы вера не может возникнуть до бога, потому что сложно верить в пустое место, но бог никогда не появляется раньше, чем в него начинают верить, причем желательно массово…

Богиня помолчала мгновение.

– Разумеется, я имею в виду богов-мужчин, - уточнила она. – А я – совсем другое дело. Я придумала себя сама, а потом заставила вас, людишек, поверить в меня. Темное было время…

– Такое возможно? – Ле поднял бровь.

– Как видишь – я же здесь, - она улыбнулась. – Ни один из этих божественных мужланов до такого не додумался бы. Пока они все поражали грешников молниями и являли знаменья в борьбе за их веру, я сделала проще. Просто брала их души и вытягивала из них всю реальность. Это куда как практичнее. Знаешь, сколько реальности в человеческой душе? Ровно столько, чтобы быть осязаемой, когда хочешь того, чтобы исчезать и появляться, и вполне достаточно, чтобы ни капли не зависеть от вашей глупой, переменчивой веры.

Ле попытался осмыслить это.

Значит, Богиня будет жить вечно. Нет, не так. Как и все боги, она будет жить ровно до тех пор, пока не умрет последний из людей. Но, в отличие от куда более прямолинейных и простых коллег мужского пола, забвение не страшит ее. Она неуязвима и может творить все, что хочет.

Благо, захотеть чего-то особенно ужасного она не в состоянии. Чтобы измыслить поистине леденящий душу кошмар, нужно быть человеком.

Хотя, если вдуматься старательно, она больше похожа на человека, чем на других богов.

И лишь в одном она с ними полностью солидарна – ей абсолютно плевать, что эти двуногие муравьи себе там думают и чувствуют.

Но у прочих божеств наказание следует за преступлением. Если ты проклят – значит, где-то согрешил. У них, даже когда в тебя швыряются молниями из ясного неба, не чувствуешь себя свиньей на убой…

– Но зачем собственно проклятие? – уточнил он. – Не многовато ли спецеффектов нам, грешным?

– Вовсе не многовато. В самый раз, - Богиня усмехнулась. – Подумай сам, сложно не верить в кого-то, кто, как ты четко знаешь, в любой момент времени может убить тебя, прямо как того парня по соседству, про которого уже два дня весь город судачит. Разве не резонно?

– Да-а, - протянул Ле. – В этом что-то есть. Предоставить вещественные доказательства своего существования…

– Как хорошо, - добавил он по некотором раздумье, - что из богов лишь ты одна – женщина.

– Появись какая-нибудь другая, долго она определенно не прожила бы, - подтвердила Богиня.

В ту ночь он так и не сумел заснуть по-хорошему. Лежа одетым прямо поверх покрывала, он пытался закрыть глаза и все равно видел Богиню, не желающую оставить его в покое. Знал, что она все сидит на столе, глядя в безнадежно слепое окно, час за часом, неестественно неподвижно, будто забыв обо всем, до тех самых пор, пока первые рассветные лучи, невероятными трудами пробившись сквозь грязь и свечную копоть на стекле, не разбавили темноту комнаты.