Чтение онлайн

"Настанет пора и мы вернёмся в общины с набегом. Оседлые нас не узреют, покуда не почуют нож подле горла", - вот что говорили ему в Навьем племени. Но теперь всё выходило иначе...

Пробравшись к тому самому месту, где он недавно миновал частокол, Серко задержался, чтобы внимательно осмотреть землю. Под утренним солнцем сверкнул краешек металлического кругляша. Железная бляха была почти втоптана в грязь и владелец не заметил пропажи. Подкинув кругляш на ладони, двоедушец хищно оскалился: начиналась новая охота на человека...

*************

Старший брат не вернулся. Влада постаралась забыть о терзаниях и чувствах, чтобы вовремя собраться в дорогу. Её ждала мать, ждала ведунья и племя боровшееся за выживание. Серко предал их: бросил семью и оставил сестру в одиночестве.

Этого Белая Волчица никогда ему не забудет.

Бережно уложив серебристую шкуру и найденный нож, Влада хотела выйти наружу, но заметила на полу норы гильзу, которую сорвала с Серко прошлой ночью. Девушка подняла оберег и немедленно одела его на себя. Она искала и своё железное солнце, но найти подарок матери не смогла. Пришлось отправляться в путь без него.

Каждый шаг отдавался острой болью внизу живота. В том месте, где ещё недавно росло наслажденье, теперь резало словно ножом. Влада старалась ничего не замечать: с юных Зим весты шептались о том, что в первый раз с мужчиной всегда было больно, и Волчица терпела.

Привычный лес плотнее сомкнулся вокруг шагающей девушки. Обратный путь только лишь начинался, но Владе уже не терпелось скорее дойти до убежища: она мечтала о том, как расскажет о предательстве брата. Даже не придётся ничего сочинять: одной правды хватит, чтобы обрушить на Серко гнев целого рода. Сестра злилась, уверяла себя, что хочет отомстить за предательство, но долго обманывать сердце не вышло: не только лишь ради победы над суровым проклятием она сошлась с собственным братом - эта мысль испугала Волчицу, с ресниц покатились нежданные слёзы.

– Не реви, дура!
– вытерлась она незажившей ладонью.
– Ты освободилась, сделала то, чего никто больше не сможет: родилась с проклятием, но в итоге обманула судьбу. "Всегда будешь одна, никого рядом", - вот и вышло всё по-другому! Была я любима, хоть для этого брата пришлось соблазнить... А ежели род всё узнает, ежели не примет меня, то будь проклят он тогда навсегда!

Боль тут же пронзила живот ещё пуще. Не в силах больше терпеть, девушка закричала и рухнула на колени.

– Что же это? Что?!
– сквозь слёзы стонала Влада, сжимаясь на росистой траве. Вдруг рядом послышался тяжёлый, размеренный шаг. Подняв голову, девушка натолкнулась на взгляд Чёрного Зверя. Низко рыча и скаля янтарные зубы, тот вернулся за долгом.

– Наши встречи с тобой стали слишком уж часты... и бывают порой неуместны, - измучено простонала ведунья. Волк навис над подземницей, внимательно изучая скорчившегося перед ним человека. Он не почувствовал страха: внутри Влады была только злоба, боль и цеплялось за жизнь что-то новое, чего не было при их первом свидании...

– Что, пришёл за расплатой? Вот значит, как карается кровосмешение в Навьем роду. Чего уставился? Растерзай меня здесь! Лиши жизни, пока я не готова дать сдачи... Ну?!

Волк не напал. Владу пленили его глаза цвета полной луны. В бездонной глубине серебра она увидела вторую из Вед: дикий смех и кровь в поцелуе, чёрное солнце и нависшую тень в небесах. Образы промелькнули чётко и ясно, но почти сразу исчезли из Явьего мира. Боль в животе отступила вместе с видениями будущего. От мучительных спазмов осталась только тяжесть зародившейся жизни...

– Нет...
– зашептала Волчица, и тут же сорвалась на крик.
– Нет, не может быть такого! Не за мной ты пришёл и не спасаешь, а лишь готовишь себе новую схватку! Сразись со мной! Токмо со мной!

Чёрный Зверь равнодушно повернулся в сторону чащи и оставил ведунью одну. Провожая глазами огромного волка, она затаила дыхание. Руки Влады бережно обхватили живот, в котором согревалось её драгоценное будущее...

*************

В утреннем воздухе запах дыма был почти незаметен. Тот, кто разжёг костёр в этих краях, хорошо позаботился о своей безопасности. Но чутье Навьего сына обмануть было гораздо сложнее, чем обычный человеческий нюх. Ещё до того как Серко смог увидеть людей, он заранее знал сколько их и чем они занимаются.

Трое мужчин развели огонь в стороне от Монастыря. Лагерь был спрятан возле реки, за каменистым холмом, с вершины которого открывался прекрасный вид на округу. Это были не крестианцы и не случайные путники, а те, кто старался избегать взглядов со стороны башен общины.

Подкравшись чуть ближе, Серко затаился в чахлом кустарнике. Добычей оказались лазутчики в одежде покрытой металлом. Они тихо переговаривались между собой, разогревая над костром нехитрую походную пищу. Над пламенем был развешан брезентовый полог, сам костёр горел в земляном углублении. Дыма от такого огня почти не было: он рассеивался по земле и со стороны костёр было очень сложно заметить. А если и предвиделась случайная встреча, то мужчины к ней приготовились: у каждого при себе имелось автоматическое оружие. Серко заметил на поясах чужаков ножи с развитой гардой. Клинки волновали охотника даже больше, чем автоматы. Сын Нави не собирался дать выстрелить по себе, а значит придётся сойтись с людьми врукопашную.

Подкравшись к границе лагеря, Волк приготовился. Действовать нужно было быстро: двое сидят у костра, один мужчина остался чуть в стороне. Часовой смотрит на Монастырь, как будто это его главное дело во время рассвета. Он стоит повернувшись спиной к остальным, однако сумеет выстрелит первым. Его товарищам придётся привести оружие в боеготовность, а это несколько лишних мгновений.

Охотник напрягся словно пружина и нанёс молниеносный удар. Испуганно оглянувшись, часовой сразу попытался выстрелить в его сторону, но не успел. Рукоять ножа влетела человеку точно в висок. Ударь Серко чуть сильнее, так наверняка бы убил, но он контролировал ярость и часовой только лишился сознания. Как и предполагал Навий сын, другие лазутчики немедленно схватились за автоматы. Серко просчитал этот ход, подскочил прямо к костру и с силой пнул висевший над огнём котелок. Горячее варево поднялось в воздух; кипяток обрызгал стоявших рядом людей, заставив их посторониться. Ударом кулака в челюсть двоедушец отправил ближайшего человека на землю. На ногах оставался стоять только последний противник.

Понимая, что автомат в ближнем бою бесполезен, мужчина выхватил нож. Неловкий выпад ошпаренного, суровый встречный удар Серко, и клинок человека застрял между булыжников. Подземник повалил противника на спину, нагнулся к лицу и оскалил заточенные Навьи клыки.

– Родимый, не убивай!
– взмолился мужчина.

Волк почувствовал, как сердце жертвы трепыхается от нахлынувшего в душу страха. Ощущение чужого ужаса принесло долгожданную радость. Осадив голодного Зверя, Серко прохрипел.

– Буде на моём месте кто другой из сородичей, так ты бы уже не молил! Знае кто я таков?

– Не крестианец, это уж точно!
– залепетал человек.
– Тебя Иван к нам послал?

– Верно, не крестианец, но и Иван меня не подсылал. Я из Навьего племени, иль таких нынче не помнят?

В глазах лазутчика полыхнул дикий ужас. Он тут же сорвался на судорожное лепетание.

– Смилуйся! Не убивай! У нас с тобой общие Боги! Помилуй!

– Общие, токмо мы не самых светлых из них почитаем, - ухмыльнулся Серко.
– Ежели руки к рыбацким сетям, да к плугу привычны - волков не понять. Верно я сказываю, а оседлышек?