Чтение онлайн

Женщина с холодным равнодушием на него посмотрела. Будто прочитав ответ в этом чуждом для сердечного общения взгляде, скиталец развернулся, чтобы уйти.

– Михаил! Подожди...
– ведунья племени Зимнего Волка подошла ближе и заговорила вполголоса, чтобы не потревожить покой других раненых.
– Я не изменилась, а лишь поняла, где моё место. Всё, что во мне было заложено, раскрылось здесь - в Навьем племени. Я узнала мир таким, какой он действительно есть. Навь не простые дикари: у них в крови скрыта тайна, которая даёт силу, но если ты простой человек, то эта сила тебя же погубит. Мне очень жаль, что я не принадлежала к их роду до того дня, когда меня утащили под землю. Они слышат голос праведных предков, могут общаться с заключёнными внутри звериными душами. Глухие управляли металлом и могли летать в небесах, но даже им было неподвластно такое. Это убедило меня, что Навья вера - абсолютная истина. Я чувствую наших предков: их силу, божественность. Вечная Зима не наказание. Мара дала людям нечто большее, чем шанс просто выжить...

– В твоих словах слишком много бреда, Светлана, - вздохнул Михаил.
– Где та женщина, которую я любил? Ты могла придумать такую историю, от которой у людей на мене душу захватывало. Но потом мы вместе смеялись над выдумкой. Ты, как и я, любила чистую истину. Сколько новостей мы собрали в дороге, сколько правды вовремя донесли до Тепла. Но что изменилось? Я вижу перед собой человека, который поверил в реальность собственной сказки.

– Это не сказки, а наше прошлое и настоящее. Только опираясь на силу крови нам снова удалось встретиться вместе. За тридцать Зим проведённых в племени я научилась слышать голос праведных предков, а такое возможно только с истинной верой.

Михаил оглянулся в душном сумраке лазарета, как будто целая жизнь проходила у него перед глазами. Она началась во времена, когда люди стремились к богатству и безмятежности, а заканчивалась среди тьмы, запаха дыма и слепой веры. Разной веры. Без пищи и тепла, в полном отчаянье и одиночестве, вера научила человека как нужно жить. Она стала дороже насущной еды и материального благополучия, за которые можно держаться, бороться и убивать...

– Среди Зим слишком много язычников, но Навь хуже прочих. Может быть потому, что древние идолы действительно им отвечают? Тогда мне жаль, что мир рухнул в такое безумие...

– Мир не рухнул, он лишь изменился, - мягко ответила Девятитрава. Она приобняла скитальца за плечи, чтобы отвести мужа на склад медицинского блока.

– Пойдем, я найду тебе обезболивающее.

– Не стоит. Если будет шанс умереть, я попытаюсь за него ухватиться. Только не вздумай приходить ко мне с этим жутким ножом. Лучше отправиться в бой вместе с племенем и самому найти себе смерть. В конце концов, не зря же подземники кормили меня все эти годы...

*************

Выскочив на поверхность, Серко увидел, как край солнца поднимается над горизонтом. Оказалось, что в дурмане чёрного приворота он провёл целую ночь. Холодный утренний воздух помог освежить душу и разум. Серко оделся, приготовил оружие и постарался привести мысли в порядок. Совершённого уже не исправишь: Влада предала брата, переступила ту заветную грань, о которой было даже страшно подумать.

Юноша знал, как поступит дальше сестра: она вернётся в убежище и приведёт Навье племя к найденным норам. О преступлении никто не узнает, если только Мать-Волчица сама не догадается. Но в этот страшный момент его рядом не будет. Наследник рода больше не желал следовать по пути предков и решил взяться за собственную судьбу. Теперь Навий охотник думал только о девушке, которую действительно полюбил. Вера нуждалась в защите Серко, хотя и отвернулась от него из-за собственных чувств.

Лёгкий утренний сумрак ещё давал время проникнуть к людскому жилью незамеченным. Серко поспешил к стенам Монастыря, внимательно осмотрел каменные укрепления и сразу смекнул, что так просто через них не перебраться. Монастырь был огромен и защищён словно крепость, но к стенам с востока прилегала и простая деревянная слобода - обычные избы оседлых: крепко сбитые, способные выстоять даже в самых лютых морозах. От внешнего мира восточную часть Монастыря защищал ров и частокол. Серко принюхался к воздуху, растёр горсть земли между ладоней. Он понял, что ров вырыт в этом месте недавно, а значит крестианцы ждали скорого нападенья. Видимо, дружба с Тавритами у Настоятеля совсем не заладилась.

– Значит Веру накажут по всей строгости их уклада, - скрипнул зубами охотник. Стараясь больше не думать об этом, он нашёл в частоколе слабое место: одно из брёвен оказалось слегка кривоватым, поэтому выбилось из общего ряда - здесь Серко и перебрался.

Но ещё поднимаясь наверх, он заметил чужие следы: неглубокие царапины оставленные каким-то металлом. Лишь хорошо осмотрев свежие метки на дереве, Серко спрыгнул на улицы слободы. Среди сотен домов залаяли псы: они всегда чувствовали приход Волка раньше хозяев.

С первого взгляда было понятно, что перед подземным охотником богатая и обжитая община. Люди хранили Тепло, выживая здесь многими семьями. Каждый двор огорожен, ворота заперты, окна закрыты узкими ставнями. Стучаться в поисках девушки в чужие дома казалось немыслимым. Тем более, что вместе с Серко пришёл Зверь, который мог найти след где угодно. Ради Веры охотник разбудил свою давно спавшую силу.

Язык прошёлся по заострённым клыкам и Серко почувствовал вкус собственной крови. Дух внутри заворочался, согрел озябшее в утреннем холоде тело и сразу сделал мир ярче. Тысячи следов в крестианской общине слились для него в один-единственный путь. Волк хорошо знал запах девушки, ведь провёл рядом с ней много времени.

Следуя за звериным чутьем, Серко крался между просыпавшихся изб. Где-то стукнули двери, послышались человеческие голоса, но Навий охотник остался незамеченным среди улиц не знавшей набегов общины, и смог вычислить дом крестианки. Только её Тепло сейчас пахло слезами и страхом, а этот запах Навь чувствовала лучше всего. С юных Зим он будил в двоедушцах страсть к жестокой охоте, заставлял нападать и безжалостно расправляться с людьми.

Серко без труда заглянул через верхнюю кромку забора, сразу заметив возле дома Веры охранников. На мужчинах были тёплые куртки песчаного цвета, а на плече у каждого висела винтовка. Старое оружие содержалось в порядке, а вот на счёт патронов он не был уверен. Община казалась большой, а значит люди вполне могли изготавливать боеприпасы самостоятельно. Но тогда каждый третий патрон мог не выстрелить или заклинить в затворе.

Из сеней донеслись приглушённые голоса: мужчина о чём-то переговаривался с молодой женщиной. Серко сразу узнал голос Веры, но второй человек был для него неизвестен.

– Пойми ты, голубушка, не ради себя, а ради Монастыря придётся нам жертвовать, - говорил взрослый мужчина.
– Господь распять себя дал, чтобы спасти род человеческий; за души наши страдал, дабы истинный свет мы наконец разглядели. Многие христиане несли тот же крест. При жизни мучились, но не отступились от веры... Ну что ты, почему опять слёзы?

– Ничего, отче, просто когда слышу "род", теперь вспоминаю другое...

– Ты о Нави?
– стал серьёзнее человек.
– Если эти прислужники дьявола в старые норы вернутся, то бед у нас только прибавится. Но заботы Монастыря уже не твои... Сегодня через западный мост мы ждём к себе Славомира. Он словно нарочно везёт от Ивана неприятные вести. Как только дружинник узнает о твоём возвращении, то сразу захочет забрать семью в города. Мы встретим посланца без всякой вражды, отведём к вам в Тепло, а ты уж судьбе не противься. Он к вечеру в обитель прибудет, а утром поедите с Егоркой в Тавриту...

Серко услышал прерывистый вздох крестианки и пальцы сами собой сложились в кулак.

– Не печалься: не так страшен Красный Иван, как о нём говорят, - продолжил мужчина.

– Не страшен?

– Не самый приятный человек, но жить-то с ним можно. Иным ведь и вовсе в мужья достаются плешивые изверги. А он хоть и старше тебя, но...

– Благословите...
– Вера не захотела продолжать разговор.

Гость что-то шепнул на прощание и вышел прочь из сеней. Серко увидел перед собой не монаха или умудренного возрастом старца, а крепкого мужчину среднего возраста. Навий охотник сразу догадался, что это и был Настоятель Монастыря.