Чтение онлайн

– Кто такой и по какому делу? – спросил из-за ворот грубый голос.

– Шевалье Густав Коморовский из Даброжа, – ответил юноша. – У меня письмо для графа. Нет, вам я его отдать не могу, потому что велено вручить в собственные руки.

– Тогда вам, шевалье, нужно завтра посетить королевское казначейство, – сказал страж. – Граф Бобровский не принимает дома незнакомцев.

Посчитав разговор законченным, он убежал в караулку, а им не осталось ничего другого, как только вернуться на постоялый двор.

– День потеряли, – подвёл итог Глеб. – Завтра пойду в казначейство.

– Письмо там отдавать нельзя, – сказал Недаш. – Если твой маг ошибся в этом казначее, ты оттуда не выйдешь, и мы ничем не поможем. Туда пропускают только дворян, а слуги ждут в парке.

Даже в очень коротких шубах неудобно ездить верхом и трудно быстро вскочить на лошадь. Уже сильно потеплело и местами на солнце даже начал подтаивать снег, поэтому утром Глеб надел свой отделанный мехом кафтан. Ехать недалеко, а ветра не было, поэтому он не замёрз. Дружинникам нужно было ждать во дворе, поэтому они оделись теплее. Пустили сразу, стоило лишь заявить о дворянском статусе. Оставив коня Василию, Глеб зашёл в казначейство, у которого в королевском дворце был свой вход. У этого входа стоял большой караул, поэтому нечего было и думать выйти отсюда с боем. Один из караульных провёл его коридором в канцелярию, где передал охранявшим её стражам.

– Кто вы и по какому делу? – задал вопрос один из них.

Пришлось ещё раз назваться и сказать, что у него личное дело к казначею.

– Господин граф не здесь, – ответил ему охранник. – Его комнаты на втором этаже, но туда вас не пустят. Подождите, я о вас справлюсь.

Он скрылся за дверьми канцелярии и тут же вернулся с невысоким господином важного вида, разодетым в шитый золотом камзол.

– Какое у вас дело к господину казначею? – не здороваясь и не называя себя, спросил он у Глеба. – Я уполномочен решать любые дела, а чтобы встретиться с господином графом, вам нужно заранее записаться на приём.

– Дело личное, и вы не сможете его решить! – сердито ответил юноша. – А записываться и потом ждать у меня нет времени. Я у вас проездом и должен вручить ему письмо от друга. Вы можете встретиться с графом и сказать ему обо мне?

– Это можно сделать.

– Вот и сделайте! Скажите ему, что шевалье Густав Коморовский прибудет вечером в его дворец. Если меня не пустят, я плюну на письмо и уеду по своим делам!

Развернувшись, Глеб покинул канцелярию. Ему не нужно было изображать злость, её и так накопилось достаточно. До вечера они просидели в своей комнате и вышли только пообедать. Когда стало смеркаться, взяли коней и отправились к казначею. На этот раз Глеба впустили, стоило лишь себя назвать, но только его одного. Тот же страж с хриплым голосом пропустил юношу в калитку и запер её на засов. Он проводил Глеба к одному из двух входов во дворец, передал слуге и вернулся обратно. В коридоре дворца ещё не зажгли фонари, поэтому видно было плохо и вряд ли слуга хорошо его рассмотрел. В ярко освещённой комнате перед кабинетом хозяина Глеба встретил крепкий воин лет сорока, который потребовал у него отдать меч.

– Я не пущу вас с оружием к графу, – сказал он, положив руку на рукоять меча. – Вас здесь никто не знает, и у меня нет никаких оснований для доверия, поэтому или отдайте меч, или уходите.

Глеб вынул меч и положил на стоявший в комнате стол. Удовлетворённо кивнув, воин открыл дверь в кабинет и пропустил в него юношу.

– Подойдите! – приказал сидевший за столом граф. – Только не спешите и не делайте резких движений. Они этого не любят.

Он говорил о двух громадных псах, лежавших по обе стороны от стола. Помимо этой охраны у казначея поверх бумаг лежал небольшой арбалет. Стол находился в конце кабинета, а в пяти шагах от него стоял стул, видимо, приготовленный для гостя. Глеб достал письмо, медленно приблизился к столу и протянул его графу. При этом псы поднялись и подошли к юноше вплотную.

– Можете сесть, – разрешил граф, надорвал конверт и углубился в чтение.

Собаки не помешали отойти и сесть на стул. Они тоже молча вернулись на свои места и улеглись в ожидании приказа или его неосторожного движения. Граф не понравился. На старом сморщенном лице не было ничего, что могло бы вызвать симпатию, но самыми неприятными были его глаза, смотревшие на гостя с подозрением и неприязнью.

– Жаль, – сказал он, закончив чтение. – Угроза костра и гибель сына повредили рассудок Кирилла, иначе он не прислал бы вас с этим ко мне! Всё написанное им – это ерунда! Мы в любом случае не избавимся от господства эльфов, победой обернётся будущая война или поражением! И вас они рано или поздно сомнут. А мы им долго будем нужны, даже если исчезнут ваши княжества. Я люблю эльфов не больше вашего, но я дворянин пшеков и не собираюсь пятнать свою честь изменой! Такое предательство обернётся кровью наших воинов и не имеет смысла, потому что вы не устоите. Эльфы слишком сильны, и самое умное для ваших князей – это подчиниться. Я знаю маозов слишком хорошо, чтобы вас сейчас отпустить. Потерпев неудачу у меня, вы не угомонитесь, станете искать другого предателя и не исключено, что найдёте. В память о старой дружбе вас не убьют, но на время запрут в подземелье.

Пока граф излагал свой отказ, Глеб медленно заводил правую руку за спину. Взявшись за рукоятку пистоля, он рывком выхватил его и одного за другим застрелил псов, а потом бросил разряженное оружие в старика. Первый пёс так и умер лёжа, уронив простреленную голову на лапы, а второй успел вскочить, но тут же упал как подкошенный. Граф отшатнулся от брошенного ему в голову пистоля и не смог помешать юноше схватить со стола арбалет. Дверь распахнулась, и в кабинет вбежал воин с обнажённым мечом в руке. Получив в грудь арбалетный болт, он выронил меч и упал мёртвым. Глеб подбежал к лежавшему на полу мечу, схватил его и вернулся к графу.

– У меня нет возможности посадить вас в подземелье, – сказал он с ненавистью смотревшему на него старику, – и я не могу оставить вам жизнь!

Казначею хватило одного удара. Бросив на пол чужой меч, юноша сходил за своим, потом засунул за пояс пистоль и взвёл арбалет. Он не стал извлекать болт из трупа, а поискал другой в ящиках стола, заодно забрав письмо Корна. Болт нашёлся, и, закрепив его в арбалете, Глеб открыл одно из окон кабинета, через которое и покинул дворец, выпрыгнув в не успевший растаять сугроб. Прыгнул удачно, не отбив ноги и не повредив арбалет, болт из которого вогнал в шею вышедшего из караулки стража. Выбежав за калитку, юноша схватил у Василия повод и взметнул себя в седло. Они пустили коней галопом и уже через десять минут отдали их конюху постоялого двора и поднялись в свою комнату.

– Казначей не верил в то, что с эльфами можно справиться, – сказал Глеб дружинникам. – Он отказался помогать, а меня хотел посадить в подвал. Пришлось убить его и двух слуг. Меня видел ещё один, но было темно, и вряд ли он хоть что-нибудь толком рассмотрел.

– Всё плохо, – сказал Недаш. – Слуги графа тебя не опознают, но это могут сделать в казначействе. Сейчас наверняка устроят проверки на дорогах. Мне не кажется удачной затея с купцом. Мало ли что ему когда-то спасли жизнь! Он, конечно, может оказать услугу, но не такую, которая поставит под удар его семью! Если о вашем сговоре узнают, с купцом и его семьёй никто не станет церемониться. И вообще на пшеков в таком деле надежды мало. Нужно сажать своих, как это сделал воевода, а нам отсюда убираться, пока не поздно.

– Да, зря проездили! – с досадой сказал юноша. – Поедем на запад. Там у пшеков много стеклодувов, попробуем сманить одного с собой. Тогда от нашей поездки будет хоть какая-то польза. И уезжать нужно прямо сейчас. Слуги графа могут в любой момент поднять тревогу, поэтому нельзя ждать утра.

Собрались быстро, но, когда выехали, в столице уже было темно. Хорошо, что ни одни из четырёх ворот Вавеля не закрывались на ночь и на них не было проверок. Ехали всю ночь, стремясь убраться подальше от столицы. Глеб мучительно переживал неудачу ещё и потому, что она отдаляла его встречу с женой. И главным было не то, что ему без неё плохо, а то, как она начнёт переживать, когда пройдут назначенные им сроки.

Венди переживала с той самой минуты, когда муж сел в сани. Она начала нервничать, когда узнала о его скором отъезде, хоть и старалась не подавать вида и даже признала полезность такой поездки. Но когда Глеб был рядом, он своим присутствием придавал ей силы, а уехал – и всё сразу стало серым и ненужным. К княжне по-прежнему не пускали, хотя ей и сказали, что злоумышленник сбежал. Дома у Венди работали две служанки, поэтому она два дня страдала из-за отсутствия мужа и безделья, пока Корн не закончил обучать мальчишек. Большую часть ребят сразу отвезли в княжеский дворец, а ей оставили пятерых самых младших.