Чтение онлайн

Кривой преодолел еще одну преграду, но до конца лабиринта было еще далеко.

— Кто-нибудь выживал? — тихонько спросила Ланетта Коросса.

«Лабиринты практически невозможно пройти. За все время их существования такое удалось только Ротэль. За это она получила звание Верховной Жрицы Митриля. Кстати, именно она организатор сегодняшнего представления».

— Верховная Жрица? — потрясенно вскричала девушка.

На нее удивленно взглянул Ужик.

«Очень темпераментная женщина. Пыталась убить Лэппэла из Верховного Дома Пути за то, что он отказался жениться на ней. В результате ее выпустили на Главную Арену в качестве Игрока. Как она прошла до сих пор никто не понимает. Став победительницей, Ротэль потребовала в качестве награды дуэли с Адель из Дома Долга за право занять ее место. Так, одним своим желанием она убила сразу двух зайцев. Отомстила жрице, сделавшей ее Игроком, и стала вторым по значимости человеком в Митриле».

— Ее тоже оглушили перед выступлением?

«Говорят, она до сих пор так и не восстановила слух. Кросская магия могла бы ей помочь, но она принципиально отказывается от лечения. Вступив на должность Верховной Жрицы, Ротэль поклялась, что сотрет Кросс с лица земли».

— А Кросс-то причем? — удивилась Ланетта.

«Ротэль считает, что Лэппэл влюбился в одну из наших жриц, поэтому и отверг ее. И теперь она одержима в своей ненависти».

— Опасная женщина.

«Собака лает, ветер носит», — неопределенно отозвался Коросс.

Ланетта посмотрела на балконы правителей. Тагиль обернулась и что-то сказала Скульптору. Его рот скривила вежливая улыбка, и он, поклонившись, ответил. Корэл перепиралась с Данэлом. Судя по покрасневшему лицу, она очень сердилась. Ее брат, напротив, был сама невозмутимость. Торрэл, как и люди на трибунах, кричал, подбадривая Игрока, а его сестра наблюдала за толпой. Неожиданно Ланетте почудилось, что взгляд Ротэль остановился на ней. И сразу холодные мурашки поползи по спине.

Кривой снова ошибся. Из распахнутой двери выплеснулся раскаленный газ. Он закричал, закрывая руками обожженное лицо. В это время сзади на него набросилась обезьяна. Схватив несчастного, она подняла его над головой, а потом обрушила на землю. Кривой попытался встать. Но зверь наклонился и одним движением свернул ему шею. Тело несчастного содрогнулось в агонии, а трибуны взревели…

Шут дернул Ланетту за рукав.

— Все, — прошептал он. — Сегодня мы можем убраться из города. В восточных воротах на карауле стоит мой хороший приятель. Нас без проблем выпустят.

Облако крупным планом показало искаженное болью лицо умирающего. Он жадно ловил окровавленным ртом воздух, до последнего борясь за вытекающую из него жизнь. Ланетте стало плохо. Она согнулась, затыкая уши.

«Вдыхай как можно глубже через нос и выдыхай через рот», — посоветовал Коросс.

Когда Ланетте полегчало, Шут подал ей фляжку с вином.

— Странное проявление восторга от утонченного зрелища цивилизованного мира, — хмыкнул он. — Смотри, не забрызгай все вокруг. Не порть людям праздник. Тебя не поймут.

Боясь новых насмешек, Ланетта выбрала первое попавшееся объяснение из великого множества.

— Меня не тошнило. Я просто пряталась, — она постаралась, чтобы ее голос звучал с достоинством. — Мне показалось, что Ротэль узнала меня.

Шут сразу стал предельно серьезным. Они дружно посмотрели на балконы правителей и наткнулись на внимательный взгляд Верховной Жрицы.

— Дело плохо, — пробормотал Шут, видя, как Ротэль что-то шепчет своему брату, а тот кивает и выходит из ложа.

А между тем смерть Игрока вызвала у людей чувство болезненной эйфории: они кричали, визжали, пели, обнимались, плакали. Шут неожиданно вскочил на деревянные перила, рискуя упасть и сломать шею, сорвал повязку с головы и заорал:

— Долой богачей! Вся Сила — народу!

И толпу охватило неистовство. Клич был мгновенно подхвачен Топором и множеством других людей. Обезумившие люди вскакивали со скамеек, вырывали их с корнем и швыряли на нижние ярусы. Внизу ответили дружным воем ужаса и боли. Какофония нарастала. Происходящее все больше напоминало ад. Или грандиозную сценическую постановку…

— Держись рядом, — прорычал Шут, и их подхватил людской поток.

Девушка бежала за Шутом и Топором, на котором весело верещала сумасшедшая Ртуть, размахивая пустым бурдюком. Ланетте показалось, что несколько раз она спотыкалась обо что-то шевелящееся. Но скученность людей не позволяла ей посмотреть вниз, унося дальше.

Вырвавшись на свободу, толпа взревела, когда путь преградили солдаты, и ринулась на ощетинившиеся пики. Полилась первая кровь. Ограждение было сметено и похоронено под ногами беснующихся людей. Перекрывая вой, Топор заорал:

— В Храм! Все в Храм! Сила — народу!

Озверевшая толпа, подхватив этот клич, ринулась к зданию с золотым куполом.

— Надо прорываться, — прокричал Шут на ухо Ланетте и, крепко схватив ее за руку, попытался выскочить из толпы.

Умненькая Ртуть также догадалась, что дело пахнет жареным. Она вскочила на плечи Топору, а затем, легкой танцующей походкой побежала прямо по плечам и головам в противоположную от общего движения сторону. Следом рванул Ужик, разбрасывая своими сильными руками людей направо и налево. А в проделанную им брешь, не медля, устремились Шут и Ланетта.

Когда удалось, наконец, вырваться из толпы, и Линнок и Ланетта выглядели весьма помято. Ртути и Ужика нигде видно не было, но девушка очень надеялась, что с ними все в порядке. Вслед за Шутом она вбежала в пустой переулок и устало прислонилась к железной ограде. Ее плечо пылало. Крыса пробороздил там глубокие борозды в попытке удержаться. «Извини», — голос в ее голове прозвучал виновато, и девушка с трудом удержалась, чтобы не погладить зверька. Это Короссу уж точно не понравилось бы.

— Сюда! — махнул рукой Шут на дерево, и помог Ланетте забраться на толстую ветку.

Спрятавшись в густой кроне, они хорошо видели происходящее на площади и окрестных улицах.

Толпа колыхалась разгневанным морем, обрушивая свою мощь на Храм. Тот, словно голодное чудовище, жадно поглощал бесконечные потоки людей. А в это время подступы к площади со всех сторон перекрывались арбалетчиками и тяжеловооруженными всадниками. Они стекались с окрестных улиц. Когда площадь была взята в плотное ощетинившееся кольцо, в Храме раздался громкий хлопок, и из его окон вырвалось ослепительно белое пламя. Кричащие от боли горящие люди бросились наружу, врезаясь в подступающую к Храму толпу, перемешиваясь и зажигая ее как снопы сухой соломы. Новый вой ужаса, еще громче первого, пронесся над площадью, и люди рванули назад. Но их уже ждали солдаты.

— Пли! — прокричал в рупор блестящий офицер.

Густой тучей смертоносные стрелы обрушались на толпу. Латники хладнокровно расстреливали мечущихся мужчин, женщин, детей. Запасы стрел казались неиссякаемыми. По мостовой заструились кровавые реки.

— Сваливаем, — пробормотал бледный Шут и, спрыгнув с дерева, нырнул в подворотню.

Ланетта последовала за ним.

Они нашли Папашу Мота, сидящим в полупустой трапезной. Хозяйка гостиницы протирала посуду и расставляла ее в шкаф. Нора обрадовалась, увидев Шута, и бросилась наливать ему в кружку вина.