Чтение онлайн

— Как Игра? Ой… Линь, расскажешь мне чуть позднее, а то надо проследить за ужином. Сейчас и остальной народ начнет подтягиваться.

Шут покачал головой.

— Не начнет. Там сегодня была такая мясорубка! Будет счастье, если еще кто-то уцелеет.

Хозяйка побледнела, а встревоженный Папаша Мот потребовал объяснений.

Шут рассказал о трагических событиях, предварительно успокоив Папашу, что он видел Ртуть и Ужика, когда они уже вырвались из толпы. Хозяйка заплакала, уткнувшись ему в грудь, и он молча гладил ее по спине.

В этот вечер тренировок не было. Линнок без труда убедил Папашу Мота покинуть столицу.

— Сейчас может начаться все что угодно. И уж наверняка никому не будет никакого дела до представлений. Надо ехать в другой город, — говорил Шут, и Папаша Мот согласно кивал.

Как только Ртуть и Ужик, запыхавшиеся и бледные, влетели во двор гостиницы, повозка сразу тронулась в путь.

Папаша Мот нещадно гнал лошадей. Остановил их лишь в полночь, когда от бедных животных начал валить пар. Циркачи съехали с дороги и скоро нашли подходящую лужайку. От лишних глаз ее спрятала кудрявая роща. И здесь было все, что нужно усталым странникам: сухие ветки в лесу для костра, ручеек с чистой водой для умывания и завтрака поутру, а чуть поодаль небольшое лесное озерко для купания.

Шут и Ланетта занялись измученными лошадьми. Они распрягли несчастных работяг, тщательно обтерли ветошью и повели в сторону озера. Это был хороший повод поговорить в стороне от посторонних глаз с Короссом. Как только фургон скрылся из вида, кросский принц вновь приняв человеческий облик. Но никто из троицы не спешил начать разговор первым. У каждого из них в душе скреблись кошки.

Мерин фыркнул в ладонь, и девушка погладила переносицу. Коняга сразу ткнулась в плечо, требуя новой ласки. Даже ему, похоже, было не по себе от холода молчаливого отчуждения, что излучали молодые люди.

— Поверь, Линь, я не влиял на толпу, — прервал молчание Коросс. — Да и не смог бы. В нынешнем состоянии из меня маг никакой.

— Какое это теперь имеет значение? Я сам приложил ко всему этому руку, — горько отозвался Шут.

— Нет. Все было очень хорошо спланировано. Дрова для костра заготовили заранее. Просто ты раньше инициатора бросил спичку. Только и всего, — возразил Коросс. — И я боюсь, как бы сегодняшнее представление не стало предвестником более серьезных событий.

— Почему ты так думаешь? — безразлично спросил Шут.

— И у вас, и у нас есть лица, заинтересованные в развязывании военных действий. Это хорошая возможность попытаться совершить перестановки среди Домов. В Кроссе есть много желающих воспользоваться волнениями, чтобы заявить свои претензии на трон Верховного Правителя. В Митриле же, в отсутствии Диогэла, Дом Откровения, как я понял, тоже проявляет подозрительную активность.

— Ротэль в роли королевы? Что ж, теперь это все меня не касается. Я предатель, изгой и убийца, — прошептал Линнок.

Ланетта, сочувственно дотронулась до руки друга, но он не заметил этого.

— Коросс, расскажешь, что ты знаешь о родителях Линя? — спросила девушка, чтобы как-то отвлечь Шута от грустных размышлений.

— Вряд ли это Линю понравится. Особенно сейчас.

— Это еще почему? — тотчас подозрительно осведомился Шут.

— Потому что по матери ты кроссец. Поэтому тебе так хорошо дается лицедейство и цирковое искусство.

— И кто она? — глухо спросил Шут.

— Имя я тебе не могу сказать. Пока не могу. Ее тоже нужно подготовить. Тебя забрали у матери против ее воли. Это стало сильнейшим потрясением для бедной женщины. Но я могу свести тебя с ней, если обещаешь мне ни словом, ни жестом не намекать ей о том, что ты ее сын. Во всяком случае, до тех пор, пока я ее не подготовлю.

Шут зло фыркнул:

— Какое интересное предложение! Чтобы узнать, кто моя мать, я должен, во-первых, поехать с тобой в Кросс (прихватив, разумеется, с собой Лани), а приехав, издали испытывать припозднившееся сыновне обожание к женщине, на которую ты ткнешь пальцем.

Коросс пожал плечами.

— Да я, собственно, и не настаиваю. Я рассказал, что мог. А ты можешь делать с этой информацией, что пожелаешь.

— Я желаю послать твою информацию и тебя вместе с ней куда подальше, — вспылил Шут.

— Линь, но ведь Коросс хочет, как лучше, — робко заметила девушка. — Все равно в Митриле сейчас небезопасно находиться. Давай, поедем в Кросс.

Взгляд, который бросил на нее Шут, несмотря на темноту, был почти осязаемый. Линнок шумно выдохнул, а потом очень спокойно передал поводья своего мерина девушке. Не говоря ни слова, он пошел назад в сторону их лагеря.

Ланетта вздохнула. Воспоминания о том, что произошло в Миотополе, леденили кровь. Но ее другу было вдвойне тяжело. Каким бы циничным Линь не пытался казаться, девушка видела — он любит свою страну. То, что они последнее время натворили, вполне могло быть квалифицировано как подрывная деятельность в пользу Кросса. А узнать вдобавок, что сам являешься наполовину кроссцем! Тут было, отчего сорваться. Но Коросса ей тоже было жаль. Он казался таким одиноким. Ей не хотелось его сейчас бросать.

В молчании, они подошли к озеру.

— Хочешь искупаться? — предложил Коросс девушке. — Я послежу, чтобы тебя никто не потревожил.

— Но моя маскировка…

— Краска все равно не может вечно держаться. К тому же быть неприметной тебе точно не грозит. Я видел, какой цирковой костюм Шут тебе приобрел. Давай, Лани, иди. Это освежит тебя. А я пока займусь этими клячами.

Она благодарно кивнула и отошла подальше. Вокруг царила безмятежная тишина, а теплая как парное молоко вода несла очищение и покой. Вдоволь наплескавшись, Ланетта вернулась к Короссу и села рядом, наблюдая за ним. Быстро и со знанием дела молодой человек укладывал ветки и кору деревьев аккуратным шалашиком. Щелчок, и костер вспыхнул, осветив ему лицо: усталое и очень грустное. Не удержавшись, девушка коснулась его руки. И смутилась, почувствовав вопросительный взгляд.

— Я хотела спросить… Сколько же тебе лет, если ты видел Линя младенцем? Мне казалось, что мы все приблизительно одного возраста.

— Так и есть. Меня не было на Эоле шестнадцать лет. Все это время я провел в Башне. Потом еще пять лет — в своей лаборатории, чтобы создать межмировой портал. Но в Башне времени не существует, а зашел я туда в восемнадцатилетнем возрасте. Так что физически мне не больше двадцати трех.

— Как это? — удивилась девушка.

— Понимаешь, чтобы стать правителем, наследник мужского рода должен обязательно построить свою магическую Башню. При этом он погружается в состояние чем-то похожее на летаргический сон. И когда Башня оживает, через правителя начинают протекать жизни обитателей бесчисленного количества миров. Чем больше миров правитель может охватить единовременно, тем выше его Башня, которую питают душевные метания людей из его снов. И наоборот — высота Башни увеличивает количество посещаемых миров. А главное, Башня усиливает магический потенциал правителя, расширяет его возможности управлять Силой. Обычно, чтобы поддерживать Башню и, соответственно, себя в рабочем состоянии каждый правитель должен уединяется в ней года на два каждые пять лет. Но когда наследник только вступает в права правителя, он должен сначала заставить Башню работать. Это занимает гораздо больше времени…

Молодой человек покачал головой, заново переживая это состояние.

— Знаешь, по возвращению я чувствовал себя человеком, который просто проспал несколько дольше чем обычно. Вот только пока я спал, мой отец постарел, враги стали опытнее и изощренней, а родная сестра…

Недоговорив, он поворошил костер. Стайка ярких звездочек устремилась в ночную мглу. Молодой человек с какой-то тоской проводил ее взглядом. Сейчас Коросс напомнил ей своего учителя, больше всего любившего бесконечность дорог и вольную свежесть ветра.