Чтение онлайн

– Вы же собирались провести исследование тела этой женщины. Сделайте то, что хотели. Тогда вам легче станет решить судьбу другой вашей... "дочери". Возможно, тогда ей будет позволено уйти в отставку живой после окончания войны.

Аш услышала оттенок рассчитанной злобы в голосе короля-калифа Гелимера. И подумала: "Это не личное. Слишком злобно для простого оскорбления. Да еще в день его коронации. Слишком мелко. И направлено это совсем не против меня. Цель его злобы - Леофрик, и я думаю, что это конец долгой кампании".

Она почувствовала, что Гейзерих и Тиудиберт отодвинулись чуть назад, оставив ее в одиночестве в первом ряду домочадцев Леофрика. Годфри Максимиллиан всей своей тяжестью привалился к ее плечу; загораживал подходы к ней сзади.

Господин амир Леофрик поднес руки к пряжке пояса, на которой висел длинный кожаный язык, украшенный золотыми кнопками в форме зазубренного колеса. Ей был виден только его профиль - недостаточно, чтобы догадаться, поколеблено ли его внешнее видимое спокойствие.

– Мой король, два столетия потребовались, чтобы создать двух женщин, которые способны на такое.

– И одной хватит. Наша реконкиста в Иберии закончена, скоро мы завершим священную войну на севере; нам, - нарочито неторопливо сказал король-калиф Гелимер, - не требуются ваши полководцы или этот... дар.

Не верю я ему.

В ней разгорелось недоверие, слишком хорошо знакомое ей; такое же недоверие она не раз видывала в глазах мужчин, которым нанесла окончательный смертельный удар: они смотрят на разрез на своем теле, выпадающие кишки, обнажившуюся белую кость и отказываются поверить глазам: "Со мной такого не может быть!".

Аш начала подниматься на ноги. Тиудиберт и Гейзерих повисли у нее на плечах. Видимо, не замечая ее движения, господин амир Леофрик переводил взгляд с людей из окружения короля, стоявших вокруг трона, на Гелимера. Аш заметила Фернандо, стоящего между двумя немецкими воинами, у него - чисто выбритый подбородок и покрасневшие глаза. Толстяк в рясе наклонился к уху короля-калифа Гелимера и что-то проговорил в королевское ухо.

Леофрик сказал мягко, как будто никакого решения еще не принято:

– Наш предсказатель Гундобад писал: "Мудрец не поедает своего семенного зерна, он сохраняет его, чтобы на следующий год получить урожай". Аббат Мутари может процитировать это по-латыни, но смысл очень прост. В ближайшие годы тебе могут понадобиться обе мои дочери.

– Они нужны тебе, Леофрик!
– рявкнул Гелимер.
– Что ты собой представляешь, без твоих каменных машин и твоих химерических дочерей?

– Мой король...

– Да. Твой король - я. Не Теодорих. Теодорих мертв, и вместе с ним умерло твое привилегированное положение!

Встревоженно загудели низкие голоса. Запел и сразу смолк рожок. Это не относится к церемонии, поняла Аш. И задрожала, стоя на коленях.

Гелимер встал, обеими руками держа королевский жезл из слоновой кости и прижимая его к животу:

– У меня при дворе не место сверхмогущественным личностям! Леофрик, она умрет! И ты присмотришь за этим!

– Я не сверхмогущественная личность.

– Значит, ты просто выполнишь мою волю!

– Всегда рад услужить, мой король, - Леофрик глубоко вздохнул, в колеблющемся свете свечей его лицо было бесстрастным и мрачным. Шестьдесят лет он провел при дворе короля-калифа.

Аш постаралась охватить взглядом побольше, как привыкла в битве: и солдат рядом с собой, и забитые толпой проходы между рядами, и объятое ужасом лицо Фернандо, и густые толпы вокруг трона, и арку позади, на расстоянии половины полета стрелы. Никакой возможности добраться до арки. Нет шансов. Удары сердца она ощущала в горле, она вспотела, страх начинал толкать ее на какой-то глупый окончательный поступок.

В тишине прозвучал голос очень молодого, очень нервного человека:

– Монсеньор король-калиф, она не рабыня, она не собственность господина амира Леофрика. Она свободна - на основании брака со мной.

– Ни хера себе!
– сказал за ее спиной Годфри Максимиллиан.
– Выскочил!

Аш перевела взгляд на Фернандо дель Гиза. Он ответил ей нерешительным взглядом - молодой немецкий рыцарь при чужестранном дворе, в блестящих стальных доспехах и позолоченных шпорах; вокруг зашептались.

У Аш болели колени, но она поднялась на ноги.

На мгновение она встретилась глазами с Фернандо. Сейчас его красивое лицо под светлыми волосами изменилось: вокруг глаз темные круги, новые складки у губ - прежде их не было. Взгляд - печальный.

– Это правда, - Аш плотнее завернулась в плащ, глаза ее были мокрыми, улыбка ироничной.
– Вот мой супруг Фернандо.

Гелимер фыркнул:

– Леофрик, этот баварский перевертыш - он твой или наш? Мы забыли.

– Он - ничто, ваше величество.

Худая рука в перчатке схватила Аш за руку. Она испугалась. Амир Леофрик крепче сжал ее руку, даже сквозь плащ и камзол ей резали руку его золотые кольца.

Леофрик настойчиво говорил:

– Мой король, вы, как и я, знаете, что эта молодая женщина приобрела большую славу в качестве военного командира в Италии, в Бургундии и в Англии. И насколько лучше было бы, чтобы она сражалась за вас. Что лучше докажет ваше право владеть севером, чем то, что их собственные командиры сражаются за короля-калифа?

Теперь Аш была довольно близко от трона и сумела увидеть, что Гелимер закусил нижнюю губу; на мгновение он показался не старше Фернандо дель Гиза. Как ему удалось оказаться избранным в калифы? Впрочем, некоторые лучше умеют захватывать власть, чем удерживать ее...

А Леофрик все говорил - мягким, безобидным проникновенным тоном:

– Жена герцога Карла, Маргарет Йоркская, все еще держит нас под стенами Брюгге. Неизвестно, погибнет ли сам герцог. Дижон может продержаться до зимы. Моя дочь Фарис не в состоянии находиться повсюду в христианском мире. Используйте это дитя моей селекции, мой король, я вас умоляю, пока она может еще быть вам полезна. Когда она больше не будет вам нужна, вынесите ей свой справедливый приговор.

– Нет, нет, не надо!
– Аш вырвала свою руку из руки визиготского дворянина. Она вышла вперед, перед троном, не дав королю-калифу времени ответить.

– Ваше величество, я все-таки женщина, я умею вести свои дела. Сам Карл Бургундский считал, что я достойна тех денег, что мне платят. Дайте мне отряд, составьте его из войск какого хотите Дома - и через месяц я возьму любой город, хоть Брюгге, хоть Дижон.

Ей удалось сказать это убедительно - отчасти благодаря тому, что она была тут единственной женщиной среди четырех тысяч мужчин, отчасти из-за остриженных серебристо-белокурых волос и лица - копии лица их Фарис, завоевавшей для них города Иберии. Она, Аш, имеет внушительную внешность. Это скорее определяется тем, как она стоит: тело, натренированное на участие в боевых действиях, движется не так, как тело женщины, обитающей за ажурными каменными решетками. И неистовый огонь в ее глазах, и ее циничная ухмылка.