Чтение онлайн

– Обещаю обдумать твои слова, - прервал ее мысли голос Леофрика.

– О, милорд отец, - признательно отозвалась Аш. Лучше, чем я рассчитывала.

Крысы шуршали и бегали в своих клетках, обрамляющих стены комнаты. Влажный подол платья волочился за ней по пятам, до дрожи болели ссадины от оков на щиколотках и от стального ошейника.

Он не изменил своего намерения. Может, он и думает изменить его, но это когда еще. Что еще можно добавить как решающий фактор?

– Я могу не только это, - сказала она.
– Может, вам пригодится командир - тут, в Карфагене, - который может обратиться к каменному голему за советом по тактике?

– К которому в какой-то момент он обратится в случае мятежа своего отряда?
– насмешливо парировал господин амир, уже готовый идти за рабом к выходу.
– Ты ведь не непогрешима, дочь. Дай мне подумать.

Аш замерла, не дослушав его последних слов.

В случае мятежа...

"Последний раз в Дижоне я говорила с каменным го ie-мом во время мятежа, когда они чуть не убили Флориана."

Она наклонила голову, пока господин амир Леофрик не вышел из комнаты, чтобы он не увидел выражения ее лица.

Кровь Христова, а ведь я была права! Он может узнавать от каменного голема, какие ему задавали вопросы - Фарис или я. Он может точно узнать, какие у меня были тактические задачи.

Или будут. Если я еще могу пользоваться Голосом. Если на мои вопросы ответом не будет молчание, как сегодня в пирамидах...

Она погрузилась в размышления, даже не замечая, что войско солдат эскортирует ее назад, в ее камеру. Со щиколоток сняли оковы, но ошейник оставили. Она сидела в дневной тьме, одна, в пустой комнате, где был только тюфяк и ночной горшок, зажав голову руками, напрягая мысль в поисках идеи, чего угодно.

Нет. Все, о чем я его спрошу, станет известно Леофрику. Выходит, я сама буду рассказывать ему о своих намерениях!

С улицы донесся гулкий металлический звук - объявление о заходе солнца.

Аш подняла голову. Падающий снег усыпал подоконник каменной амбразуры окна, но вглубь не долетал. Она была укутана в плащ и платье. От голода у нее все кишки съежились. Единственный источник света, расположенный недостижимо высоко, освещал барельефы на стенах, истертую мозаику пола и черную плоскость железной двери.

Она засунула пальцы под ошейник, стараясь отодвинуть металл от натертых мест на шее.

За дверью что-то поскреблось.

Через щель между дверной петлей и косяком, где большие стальные задвижки входили в стену, ясно донесся детский голосок.

– Аш? Аш!

– Виоланта?

– Уже все, - прошептал голос. И более настойчиво: - Аш, все уже закончилось!

Аш, встав коленями на юбку, подползла к двери:

– Что все? Что закончилось?

– Калиф. Уже у нас есть калиф.

Дерьмо! Выборы закончились скорее, чем я ждала.

– Кто?
– Аш думала, что имя будет незнакомым. Из разговоров с Леовигильдом и другими рабами она была в курсе оскорбительных слухов о привычках господ амиров двора короля-калифа, мимолетно знакома с некоторыми политическими карьерами, знала о таких сексуальных связях, которых свидетелями были рабы, и слышала довольно много сплетен о смертях от естественных причин. Если бы у нее было еще часов сорок восемь уговорить солдат поболтать, у нее были бы лучшие основания судить о военной мощи страны. Часто упоминали имя Леофрика, получение им трона было вполне возможно, но сомнительно.

В случае выигрыша у него будет слишком много новых обязанностей и некогда подумать о... вивисекции. Если же он проиграет...

Мне требовалось еще хотя бы сорок восемь часов! Я слишком мало знаю!

– Кто?
– снова спросила она.

Голосок Виоланты через тонкую, как лезвие ножа, щель проговорил:

– Гелимер. Аш, теперь стал калифом амир Гелимер.

4

Перед ее камерой, в комнате для стражи, ярко вспыхнул свет - загорелся второй ряд светильников с греческим огнем. Наступил еще один черный день.

Свет просачивался сквозь каменную решетку над дверью. Аш сидела и смотрела на амбразуру окна и на не излучающее света небо.

– Фарис, - мужской голос заглушил протестующий визг стальных засовов, задвигаемых в стенные пазы.

– Леовигильд?

В камеру вошел безбородый раб с узлом в руках, за дверью остались два вооруженных стражника.

– Вот!

Он свалил узел на тюфяк, узел рассыпался на отдельные предметы одежды. Аш опустилась на колени и быстро перебрала все вещи.

Там была льняная рубашка из тонкой ткани. Рейтузы, еще пришнурованные к камзолу; цвета в темноте не разобрать. Короткий плащ из толстой шерсти с рукавами, застежкой сверху донизу на серебряные пуговицы. Пояс, кошелек пустой, как с огорчением определила она на ощупь, - а вот обуви никакой, только пара подметок с длинными кожаными ремешками. Аш ошарашенно подняла глаза.

– Я покажу, носи, - Леовигильд огорченно качал головой. В отраженном свете ей было видно, как смягчились черты его лица.
– Виоланта говорит, не придет.
– Гибкий молодой человек быстрым жестом сложил ладони лодочкой и как будто крепко прижал что-то к щеке.
– Носи, Фарис.

Аш, стоя коленями на тюфяке, смотрела на него снизу вверх. В руках у нее была шляпа дуэньи на подкладке, с висящим хвостом.

Горн с гидроприводом уже шесть раз оповестил город о времени, и только тогда снова открылась дверь ее камеры.

Голод грыз ее и, наконец, утих. Она знала, что приступы голода еще вернутся, причем будут сильнее. Уголком губ она безотчетно улыбнулась; ощущение было узнаваемое. Не впервые она сталкивалась с голодом.

Значит, они считают, что ее еще стоит поуговаривать.

Из гавани, расположенной под окном ее камеры, доносились звуки, эхом отражающиеся от каменных стен и бойниц: громкое пение, пронзительный визг флейт, непрерывные крики и один раз - быстрый звон клинков. Она не могла проползти по туннелю окна достаточно далеко и выглянуть из окна вниз, но, прижавшись к железным прутьям, глядя в темноту, ухитрилась увидеть шутихи над соседней, восточной гаванью и крошечные силуэты фигурок в неистовой пляске по случаю празднества. К запаху моря примешивался запах древесного дыма.