Чтение онлайн

– Наверх!
– Аш наклонилась, она сама тащила за руки людей кверху; ножны с мечом колотили ее по нагруднику. Края ее доспехов резали руки тем, кого она втаскивала, но они этого не замечали, они сами подсаживали наверх своих соратников-копейщиков, чтобы те ухватились за верх стенки акведука, люди перекатывались через стену, крепко держа свое оружие, и там падали как ни странно - на зеленую траву.

Солдаты толпились на лестнице, ведущей с главных ворот Карфагена на акведук. Аш, тяжело топая, двигалась вслед за ними.

– Вперед! Вперед! Вперед! Теперь шум остался позади.

– Милорд Оксфорд!
– бесцеремонно приказала Аш.
– Вы поведете головной отряд. Вы знаете дорогу. Герен, Анжелотти, ведите центр. Я подниму оставшихся.

Для споров нет ни времени, ни настроения: они любят ее четкие уверенные указания. Анжелотти только пробормотал негромко:

– А мои пушки...

– Слишком тяжелые! Эвен, придержи своих ребят: помогите нести раненых. Анжелотти, я хочу, чтобы два ряда стрелков были впереди нас и два позади: не стрелять без моего приказа. Герен, займи позицию впереди. Оксфорд, вперед!

Брань - кажется на английском; горазд же его милость ругаться! На акведуке, кажется, все; собрались вокруг знамени Синего Медведя. Знамя милорда Оксфорда.

Тусклый звездный свет осветил разруху на земле. Ночь наступила.

– Вот они, идут!
– завопил Герен с акведука, откуда-то из арьегарда.

Аш перегнулась через кирпичный гребень и увидела внизу - на улице, идущей вверх от гавани, - сплошную массу вооруженных солдат с вымпелами городского о толчения. Без колебаний она проорала приказ Томасу Моргану и своему знаменосцу: идти вперед по акведуку, ведущему в темноту, идти - на высоте пятидесяти футов над землей, идти - в пустыню, к каменным статуям калифова зверинца.

Кирпичное покрытие акведука поросло редкой травкой и лишайником. Пятки скользили по этой траве, оставляя за собой черные холодные следы.

– Бегом!
– приказала она.
– Бегите, как будто черти кусают вас за яйца!

Она задыхалась на бегу, чужие доспехи натирали под мышками, врезались в тело, покрытое кольчугой; завтра будут ссадины и синяки. Если наступит завтра. Тьма вокруг них сгустилась, они мчатся длинной цепью, их около двух сотен, они вооружены; они мчатся по пустому, отзывающемуся эхом, кирпичному цилиндру, который несет воду в Карфаген и выводит их за пределы города - в пустыню, под черное небо, где медленно восходят чужие звезды, прочь от поднимающихся к небу пожаров в гавани Карфагена и бесчинств на улицах.

Мы оставили в городе каменного голема.

Впереди безмолвие.

Мы оставили Годфри.

Впереди - серебряные всполохи света, мерцающие на южном горизонте.

Штурмовые лестницы позволили им спуститься с акведука в четырех милях от стен города.

Аш ступила ногами на грязь пустыни. Она рассчитывает, думает, планирует - делает все, но не замечает серебряного света, под которым блестит разрушенная земля.

– Нас будут преследовать! Вперед!

Теперь осталось только поторапливать их, голос у нее охрип, забрало открыто, все видят ее лицо в шрамах - видят своего командира. Некоторые угрюмо ворчат: именно те, кого она отметила ранее как способных на это в пылу и напряжении боя. А другие - некоторые еще не преодолели своего изумления от ее неожиданного появления - с привычной грубой сноровкой собирают оружие, пересчитывают личный состав отделений.

Надо идти, иначе начнут выражать недовольство потерями, решила Аш, топая по разрушенной земле ко временному укрепленному лагерю с фургонами. Не давать им времени на раздумья.

К ней бежал оруженосец, на лице его была написана глупая радость.

– Командир!
– голос Рикарда был по-мальчишески писклявым.

– Фургоны запрячь и - ходу! Не медлить!

К фургонам двигался Ричард Фаверхэм, вот он поравнялся с ней. Рослый черноволосый дьякон тащил на плечах человека в полном итальянском доспехе. Он бежал - и даже не спотыкался.

Дикон де Вир, разглядела Аш; закричала: "Не останавливайся!" - и поспешила к Флоре и ее команде. Раненых несли на алебардах, на самодельных носилках из веревок, на чьих-то куртках, кого-то тащили, просто ухватив за запястья и щиколотки.

Перекрывая стоны раненых, Флора закричала:

– Если будем и дальше так драпать, многие не выживут. Замедлите ход!

Вечность прошла с той палатки под Оксоном, промелькнуло в голове Аш; и вот опять Флора - Флора!
– с грязным лицом, такая знакомая. И снова орет на нее, своего капитана.

– Мы не можем их оставить! Визиготы убивают пленных!

На грязном лице медика на мгновение сверкнули белые зубы, блеснули белки глаз; и Флора проговорила - так знакомо:

– Сучка!
– и потом: - Мы тут, не беспокойся, не оставляй нас!

– Мы своих не оставляем!
– прокричала Аш.

Это было сказано разом для всех: и для качающейся от усталости Флоры, уже на грани изнеможения, и для тех, кто был рядом с ней. А больше всего для самой Аш: они уносили даже тело Марка Тиддера, но тело Годфри оставили.

Аш наткнулась с размаху на доспех Томаса Моргана, потому что ее знаменосец внезапно остановился.

И вокруг них - ничего, только свой лагерь, каре фургонов; двести пятьдесят человек, и каждое лицо знакомо. Ни звука преследования.

У своего локтя она обнаружила Флору, отпустившую вперед своих добровольных помощников. Аш согнулась почти пополам. Флора тяжело дышала:

– Ты мне всегда говорила, что любой хреновый идиот может начать битву...

– ... но требуется соображать башкой, а не жопой, чтобы выбраться без потерь!
– Аш обернулась к своему врачу - своей подруге - и с теплым чувством обняла ее. Флора вздрогнула, когда в ее кожаную куртку врезался доспех.
– За это благодари де Вира. Но мы это сделаем...
– Она перекрестилась: - Бог нам в помощь.

– Аш... Что это сейчас происходит?

Мимо спешили люди, почти бегом; Анжелотти расхаживал туда-сюда вдоль цепочек аркебузиров. Аш встретилась глазами с измученным взглядом Флоры:

– Мы стараемся добраться до берега, к своим галерам...

– Нет. Я имею в виду - ЭТО.

Теперь они стали ближе. Они сияли в звездном свете, эти пирамиды, они сверкали черным. От холодного пота у Аш стало мокро под мышками и между грудями. Мужчины крестились, кто-то молился вполголоса Зеленому Христу и святой Херлене.

– Не знаю... Не знаю. У нас сейчас нет времени останавливаться и обсуждать это. Положи раненых на повозки.

Кто-то из раненых мог идти, кто-то только на носилках - Аш насчитала всего двадцать пять человек - они были пронесены мимо нее; и она отвернулась от Флоры с ее вопросами и оставила ее наедине с жестокими ежедневными обязанностями полкового хирурга; проорала Анжел отти и Герену: "Катись!" - махнув им, чтобы шли в лагерь, а сама побежала к графу Оксфорду.

Шума преследования не было, и разведчики Эвена Хью не бежали к ней с дурными новостями; но тут - самая сердцевина империи, близко главные караванные пути, и берег - в десяти милях, а там их ждут - а может, и не ждут!
– венецианские суда.