Чтение онлайн

Я вспоминаю, как один из моих предшественников в Вестминстерской часовне, уже известный вам Джон А. Хаттон, часто рассказывал по этому поводу очень забавную историю. Он знал о моем убеждении, что от проповедника зависит состояние членов церкви и что хорошая проповедь порождает хороших слушателей. Однажды, объявив тему своей проповеди, он увидел, как мужчина, сидящий в дальнем углу, устраивается поудобнее и кладет ноги прямо на скамейку, явно намереваясь вздремнуть. Джон Хаттон не мог отнестись к этому равнодушно и, глядя прямо на мужчину, произнес: «Мистер, я вас не знаю, но, кем бы вы ни были, думаю, вы не совсем справедливы. Если вы уснете под конец моей проповеди, что ж, тогда это будет моя вина, но ведь вы даже не даете мне шанса. Вы начали укладываться спать, когда я только объявил тему. Вы несправедливы».

К сожалению, многие члены поместных церквей приходят на богослужение с такими мыслями и с таким отношением. В течение последнего года, пока восстанавливалось мое здоровье, я посещал многие церкви. Обычно я садился сзади, и мне часто казалось, что некоторые люди приходят в церковь с единственной мыслью, которая ни на минуту их не оставляет, — поскорее отправиться домой! Зачем они вообще приходят? Думаю, этот вопрос требует осмысления. Почему они так нетерпеливо ожидают окончания собрания и особенно проповеди? Вывод только один. Эти люди нуждаются в смирении. Им не хватает духовности, духовного мышления и духовного понимания.

Это очень важный вопрос. Вспомните, что говорится о первых христианах во 2-й главе Деяний. Здесь мы находим образец для подражания: «И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах… И каждый день [!] единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви».

Первые христиане каждый день, а не только по воскресениям, собирались, чтобы послушать проповедь, учение и наставления. Они не стремились как можно скорее уйти домой, не надеялись, что собрание будет коротким, не досадовали на проповедника, если оно затягивалось. Каждый день! Для них общение было желанным, и они ставили его превыше всего. Такое отношение, конечно же, присуще всем истинным христианам. Апостол Пётр говорит об этом так: «Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение» (1 Петр. 2:2). Новорожденный младенец во Христе действительно любит чистое словесное молоко. А если не так, то это свидетельствует о том, что он болен, что у него неправильное развитие и что он нуждается в медицинской помощи. Человеку необходима пища. Людям же, считающим себя христианами, но не желающим слушать Слово Божье, не получающим от него удовольствия и огромной радости, думаю, следует задать вопрос: являются ли они теми, за кого себя выдают? Нежелание принимать духовную пищу противоречит природе христианина. Оно не соответствуют тому образцу, который мы находим в Новом Завете. Первые христиане ликовали и торжествовали, слушая Слово. Они не посещали свои собрания просто по привычке, по традиции или из чувства долга и не думали про себя: «Вот я и сходил на собрание, выполнил свой долг, а теперь можно заняться своими делами: написать письма родственникам, почитать книгу — одним словом, я могу делать то, что мне нравится». Мы видим совершенно иную картину. Первые христиане не могли насытиться Словом!

Проповедникам Нового Завета, апостолам, не нужно было ходить по домам и уговаривать людей прийти на богослужение. Напротив, они уговаривали их расходиться по домам. Люди желали все свое время проводить в общении, и чем больше они получали, тем большего им хотелось. Каждый день! Постоянно! И это было характерной чертой Церкви во все периоды реформации и возрождения. Жан Кальвин каждый день читал проповеди в Женеве. Каждый день! И люди жаждали слушать его. То же самое можно сказать и о Мартине Лютере. Такая жажда всегда отличала истинную Церковь. Я убежден, что в наше время люди не посещают места поклонения из-за ошибочных взглядов, отрицательно сказывающихся и на проповедовании. Либо с проповедованием не все в порядке, либо с его восприятием, либо, что наиболее вероятно, и с тем и с другим.

Мне хотелось бы также, чтобы те, кто не считают нужным посещать каждое церковное собрание, хотя бы поняли, что количество присутствующих также имеет большое значение. Представьте себе человека из мира, нехристианина, у которого вдруг случилась беда. Он ужасно страдает, и, кажется, никто не может ему помочь. Бесцельно бродя по улицам, он случайно проходит мимо церкви и решает зайти туда в надежде получить помощь. Но если он обнаружит там лишь небольшую горстку людей, которые сами выглядят несчастными и то и дело во время проповеди поглядывают на часы, он вряд ли захочет прийти туда еще раз. Он подумает, что их, наверное, с детства приучили сюда ходить, и они просто не решаются нарушить эту традицию; что происходящее не имеет для них особого значения, и они делают все исключительно по привычке, по традиции или же из чувства долга. Это может оттолкнуть бедного человека, и он уйдет, не получив никакой помощи. Но если он зайдет в церковь, наполненную людьми, и ощутит там особую атмосферу ожидания, он скажет: «В этом что-то есть, иначе бы все эти люди сюда не пришли». В человеке сразу пробуждается интерес, и он начинает очень внимательно за всем наблюдать. Часто Дух Божий действует там, где собираются большие массы людей. Я убеждался в этом много раз.

К сожалению, многие христиане действительно посещают богослужения исключительно из чувства долга и затем с облегчением уходят домой. Такое отношение невозможно скрыть от гостей или посетителей, и они приходят к выводу, что церковное служение ничего особенного собой не представляет и не имеет особой ценности. Но если они приходят в церковь, где верующие любят пребывать, так как они чувствуют здесь Божье присутствие, то это чувство каким-то необычайным, непостижимым образом передается и им. Они ощущают особую атмосферу, и через это Бог вполне может привести их к познанию истины.

Из всего вышесказанного следует, что проповедник должен обладать авторитетом, большим авторитетом. Слушатели не вправе указывать ему тему и метод изложения проповеди или диктовать свои условия. Я бы назвал это аксиомой. Проповедник должен решать данные вопросы самостоятельно и авторитетно. Сегодня Церковь более всего нуждается в том, чтобы вернуть этот авторитет проповеднику. Каким образом? Здесь нужно быть очень осмотрительными, чтобы не повторить ошибок прошлого. Вспомним, к примеру, трактарианское движение минувшего столетия, связанное с именами Кебла, кардинала Ньюмана, Пюси, кардинала Маннинга и других. Этих людей волновала данная проблема. Осознав, что проповедники, как и Церковь в целом, утратили свой авторитет, они начали искать способ его восстановления. Но с протестантской точки зрения эти люди сделали неверный шаг, попытавшись вернуть авторитет путем установления еще большей дистанции между проповедниками и прихожанами. Желая подчеркнуть священнический и таинственный элемент миссии проповедников, они облачали их в особые одеяния. Иными словами, представители этого движения пытались восстановить авторитет служителей с помощью внешних эффектов. Они назвали проповедников священниками и заявили, что они наделены особым авторитетом. Безусловно, у этих людей были благие намерения, но они допустили тактическую ошибку, в результате чего проповедование утратило свои позиции. Главное внимание стали уделять таинствам или просто эстетической стороне поклонения.

Что касается неепископальных церквей прошлого столетия, то, как мне кажется, они также допустили ошибку, делая акцент на образованности. Несомненно, образованность имеет большое значение, но сама по себе она не может сделать проповедника более авторитетным. Благодаря ей он может приобрести славу ученого и привлечь «мудрых», однако это не самое главное. Прежде всего и более всего проповедник нуждается в духовном авторитете. Я уже говорил о том, что чем способнее человек, тем лучшим проповедником он может стать. Знания и культура бесценны, но только при условии, что они являются слугами и помощниками. Сами по себе они не могут поднять авторитет. Он зависит только от одного — от исполнения Духом Святым. Многовековая история Церкви, особенно за последние сто лет, доказывает и подтверждает это.

Ко всему сказанному я бы добавил еще одно замечание, которое кому-то может показаться странным и даже нелепым. Я за то, чтобы проповедник выходил к кафедре в мантии. Какое это имеет отношение к духовному авторитету, о котором мы только что рассуждали? Мантия для меня — это символ призыва, символ того, что человек «отделен» для данного служения. Именно так, а не иначе. Но тут же хочу добавить, что я не одобряю такой детали мантии, как капюшон. Капюшон обращает внимание на человека и его способности, но никак не на призвание, и является скорее символом образованности. Кто-то обладает мантией бакалавра богословия, кто-то — доктора богословия, а кто-то — магистра гуманитарных наук и т.д. Это сбивает с толку и, что самое главное, отвлекает внимание от духовного авторитета проповедника. Носите мантию, но никогда не одевайте капюшон!

Таким образом, я пытаюсь объяснить, как следует отвечать современным интеллектуалам, выступающим против авторитета проповедника и утверждающим, что достаточно прочесть отрывок из Писания немного прокомментировать и обсудить его. Им нужно объяснять, что проповедник стоит за кафедрой не потому, что он способнее других, а потому, что Бог наделил его определенными, особыми дарами. Он там потому, что получил этот призыв, и церковь подтвердила его. Они не должны видеть в нем конкурента и ставить под сомнение его авторитет. Они знают столько же, сколько и он, и могут читать те же книги. Вполне может оказаться, что они даже способнее и образованнее его, однако это не имеет никакого значения. Почему? Не только потому, что проповедник имеет особые дары, но еще и потому, что Сам Бог избрал его для этого служения. Вот что лежит в основе его авторитета, которым обладают далеко не все: И если христианин, каким бы способным, образованным и знающим он ни был, не желает с радостью и неослабевающим интересом слушать человека, призванного, назначенного и посланного Богом исполнять Его дело, то вряд ли он вообще достоин так называться. Мы должны признать, что это вопрос духовного, а не интеллектуального или культурного авторитета, и с готовностью слушать проповедника.

Итак, мы заканчиваем рассуждать о том, что такое проповедование, что представляет собой акт изложения проповеди. Мне хочется затронуть еще один вопрос, который на первый взгляд может показаться незначительным и маловажным, однако он также достоин внимания. Речь идет о церковном здании. Ведь именно здесь собираются члены церкви, чтобы послушать проповедь. Само здание может либо способствовать, либо препятствовать достижению цели их прихода, однако его роль не следует преувеличивать, как это делают римские католики, а также их многочисленные последователи. Без сомнения, в большинстве случаев они были движимы наилучшими побуждениями. Воздвигая величественные, оригинальные, богато украшенные сооружения — соборы, храмы и т.п., они стремились показать славу и величие Бога, Которому желали поклоняться «в благолепии святыни». Но они придавали этому настолько большое значение, что забывали о главном. Проповедовать в таких помещениях было почти невозможно, и таким образом они становились виновными в пренебрежении самым важным. Здание церкви может многое рассказать о людях, которые его строили.