Чтение онлайн

Бьяртмар воспринял мое отношение к вере так же, как он воспринял мой отказ от ярлыка "Избранный". Он просто улыбнулся и сказал, что все однажды обретут веру, и я тоже прозрею. Из уважения к его возрасту я удержалась от комментариев. Если бы у меня была возможность поговорить с ним сейчас, я бы сразу признала, что он был прав во всем.

Повествование перешло к первым годам жизни на местном континенте, который люди назвали Новией. Когда Бьяртмар дошел до сражений с коренным населением, которое он называл варварами, я не могла не вспомнить об аналогичных событиях в моем мире. Ему даже не пришлось продолжать. Я сразу поняла, чем закончится эта история. Хотя Бьяртмар пытался объяснить, что варвары без колебаний вырезали всю деревню, он не изменил моего мнения. Его люди были здесь чужаками, и вместо того, чтобы быть благодарными за то, что у них есть место для жизни, они без колебаний вырезали большинство местных жителей. В одном их мир отличался от моего. Здесь выжило достаточно варваров, и у них осталось Караминское нагорье. Территория, которую у них еще никто не отнял.

Около полудня нас прервала от наших рассказов и бесед мать Грега Ниаме, которая, как и каждый день, принесла Бьяртмару еду. На этот раз она принесла две порции, и я понятия не имела, как мне себя вести. Мне стало стыдно, что все это время я не думала о том, что буду есть и как буду платить за еду. Ниаме некоторое время наблюдала за моим смущением, а затем предложила, что если мне так хочется отработать еду, я могу вернуться позже, чтобы помыть посуду. Признаться, это была работа, которую я люто ненавидела, но я приняла предложение без колебаний. После ухода Ниаме я обратилась к Бьяртмару.

— Знаете, я могла бы готовить для Вас. Я не против, — предложила я.

— То есть, сначала кто-то должен научить меня разжигать печь, печь хлеб или ощипывать цыплят, но я как-нибудь справлюсь, — добавила я, заставив Бьяртмара рассмеяться.

— Если ты хочешь учиться, я не буду тебя останавливать. Но поверьте мне, Ниаме без проблем приготовит для нас двоих. Пока Грег был маленьким, я помогал ей во всем, что нужно было сделать по дому. Я никогда не просил ничего взамен, но Ниаме все равно нашла способ выразить свою благодарность. И если ты беспокоишься, что мы съедим все ее припасы, то все, что я выращиваю и воспитываю, я, конечно, отдаю ей, — объяснил Бьяртмар.

— Другими словами. Я буду ухаживать за садом и кормить кур вместо Вас, или что там еще есть. Что скажете? — предложила я и была рада, когда Бьяртмар согласился. — Кстати, судя по тому, что Вы сказали минуту назад, Вы двое — как муж и жена, — не упустила сказать колкость.

— Вовсе нет, девочка. Это намного лучше. Вечером сегодня я приду в свой дом, где у меня будет покой от женщины, — с улыбкой заметил Бьяртмар.

— Раньше был, — не могла не напомнить, что он поселил меня добровольно. Без лишних слов мы приступили к еде, а после обеда снова вернулись к преподаванию истории.

Не задумываясь об этом, я быстро погрузилась в свою новую жизнь. Каждое утро я бегала кормить кур и собирать яйца, а днем после занятий шла к Ниаме, чтобы помочь ей во всем, в чем она нуждалась. Обычно я встречалась с Грегом у нее дома. Наш первый разговор был каким-то неловким. Грег спросил о моей ноге, потом о том, как идет учеба. Моя реакция была не лучше. Все, что я могла сказать, это то, что все было хорошо. Но через несколько дней я увидела, как он чинит стул, и мне оставалось только спросить, где он этому научился. Он провел остаток дня, рассказывая мне о своих столярных начинаниях, а я не могла перестать смеяться. Вечером мне оставалось выполнить последнюю обязанность — поливать маленькие грядки с овощами.

А поскольку Бьяртмар прекрасно понимал, что невозможно учиться непрерывно каждый день, он решил скопировать стиль преподавания в деревне. Стиль, который я знала по своему миру. Пять дней учебы, два дня отдыха. В те дни я с утра бежал к Ниаме и помогала ей месить тесто для хлеба, а потом проводила остаток дня в компании Маргариты, которая поставила перед собой цель рассказать мне о каждом жителе Талрона. Хотя она хотела, чтобы мы проводили время в ее доме, это казалось неуместным. Конечно, это была всего лишь деревянная бревенчатая хижина, но в Талроне она символизировала королевский дворец, и мне показалось неуместным просто ходить в гости туда. К счастью, Маргарита поняла мою позицию, и в итоге мы договорились проводить дни у реки за пределами деревни.

Постепенно я узнала, откуда родом все эти семьи и кем они были до того, как их заставили жить в уединении. Для меня было шоком, и, надо сказать, приятным, узнать, что изначально знатная семья отбросила свои предрассудки и жила простой жизнью, как все остальные.

— Я все еще не могу в это поверить, — поспешила сказать я. — Действительно ли один из отпрысков знатной семьи закончил обучение на плотника, и им гордились? Правда? — Я покачала головой в недоумении.

— Я говорю тебе правду. Семья, которую ты вспомнила, была Роуны. И этим человеком был Эрик Роун. Его сын Себастьян, конечно же, тоже стал краснодеревщиком. И если бы у него был сын, он бы продолжил семейную традицию. К сожалению, Себастьян был последним потомком мужского пола. У него и его жены была только дочь. Однажды она исчезла из деревни, и никто не знает, какая судьба постигла ее. Можно сказать, что Клиа была моей тетей. Ее предком была Кармен Волан, — начала объяснять она.

— И она была незаконнорожденной дочерью Кэрол Волан и принца Августа, — снова вклинилась я, потому что была рада вспомнить хоть что-то.

— Я же говорила, что тебе будет нетрудно все выучить, — улыбнулась Маргарита, и я была благодарна ей за похвалу. — Как я уже сказала, никто понятия не имеет, что случилось с Клеа. Лично я думаю, что она уже мертва, иначе она бы точно вернулась.

— Значит, ты единственная оставшаяся Клеменс, — тихо сказала я.

— Да. Только я. Но это не повод жалеть себя. Здесь есть люди, которые мне доверяют, и которых я не должна разочаровывать. Я не воспринимаю их как предметы. Они — моя семья, ради которой я готова на все, — ответила она с улыбкой, которая не коснулась ее глаз.

Именно тогда я впервые начала думать, что их версия об узурпаторе трона может быть правдой. Если кто-то был готов бросить все и пойти за маленьким мальчиком в лес, зная, что он может умереть в любой момент, он должен был действительно верить в это. И это была их непоколебимая вера, которая медленно разъедала меня.

Мы с Маргаритой постепенно сдружились. Несмотря на то, что она была на девять лет старше, она не смотрела на меня как на ребенка. И она сама была рада, что в Талроне есть хоть кто-то, кто может забыть о том, что он принцесса. Мы проводили вместе каждую свободную минуту, и до меня постепенно дошло, что у Маргариты никогда не было близкого друга, и теперь она пытается это исправить. И я была рада, что у меня есть кто-то, на чьем плече можно поплакать, когда наваливалась грусть от мысли, что я, возможно, никогда больше не вернусь домой.

Иногда к нам присоединялся Тривет, иногда Грег, и я заметила, что Маргарита наслаждалась такими моментами. Она не возражала против моего предложения устроить посиделки вчетвером, и, когда я сказала об этом Грегу и Тривету, они оба с готовностью согласились.

Должна признаться, я была рада этому. Стиль преподавания изменился, и вместо того, чтобы слушать рассказ Бьяртмара, мне пришлось погрузиться в книги. Я читала страницу за страницей, но в голове почти ничего не оставалось. Возможно, если бы я больше сосредотачивалась и относилась к этому более серьезно, я бы что-то запомнила и съэкономила бы себе время, которое я тратила на повторное изучение книг.

Бьяртмар был в отчаянии. Всякий раз, когда он спрашивал меня о чем-то из книг, которые я уже прочитала, я не могла ему ответить. А если и знала, то только в общих чертах, и он не узнавал от меня ни одного имени. Он никогда ничего не говорил, но я могла сказать по нему, что он был разочарован моим подходом. С одной стороны, мне было жаль, но с другой стороны, я чувствовала какое-то неприятие, и, чем больше от меня требовалось сосредоточится, тем больше я отлынивала.

И не только Бьяртмар постоянно напоминал мне, что я должна относиться ко всему серьезно. Не проходило и дня, чтобы я не слышала, как Маргарита, Грег или Тривет спрашивали, как идет моя учеба, и, что нового я узнала. Чаще всего я не отвечала, и Грег с Триветом вскоре поняли, что им не стоит задавать лишних вопросов. Только Маргарита была непреклонна. Однажды я не выдержала.