Чтение онлайн

— Как вы посмели, — вдруг продолжила она, однако без гнева в голосе. — Да как вы посмели явиться на глаза Императрице, супруге и госпоже вашей в таком виде, не умыв лицо, не переменив одежду? Вы задумали оскорбить меня?

Онхонто посмотрел на неё несколько растерянно, и Таик подумала, что была права в своих предположениях: он попросту обо всём забыл.

— Простите меня, — сказал он. — Я совсем не подумать. Сейчас я пойду умыться.

— Ах, оставьте, — раздражённо взмахнула рукой Таик. А потом взглянула на чан с водой, который с полчаса назад принесли ей слуги, и, с трудом подняв его, перенесла поближе к своему супругу. — Дайте-ка я сама это сделаю.

В глазах Онхонто отразилось удивление, но он ничего не сказал.

Таик сдёрнула с одного из столов белоснежную салфетку, намочила её и, опустившись на колени рядом с мужем, провела влажной тканью по его щеке.

— Право же, я так близка к моему народу, — сказала она, смеясь. — Казню своими руками, и своими же руками оттираю кровь со щеки своего супруга. И супруг мой, по большому счёту, тоже из народа. Кто после этого скажет, что Императрица бесконечно далека от своих подданных?

Онхонто улыбнулся уголками губ.

— Спросите у своих рук, госпожа, что им приятнее делать? Убивать или… вот это? — мягко произнёс он.

Таик на мгновение замерла, однако самообладание не потеряла.

— Конечно же, это, — сказала она, высокомерно улыбаясь. — Да и как иначе? Ведь я желаю вас. Конечно же, мне приятно касаться вашей шелковистой кожи, это и глупцу понятно.

Отбросив салфетку в сторону, она взяла лицо супруга в обе руки и, заставив его поднять голову, долго вглядывалась в бездонную лазурь его глаз, и снова у неё появилось ощущение, что она качается на волнах.

— Море… — задумчиво проговорила Императрица. — Знаете ли вы, что единственный выход к морю во всём Астанисе расположен во владениях Эсер Саньи? Чтобы отправиться за вами на ваш островок, мне пришлось пробираться через её провинцию инкогнито, как когда-то в детстве, когда я бежала из столицы из-за опасности заговора. Конечно, если бы Эсер узнала о моём приезде, она устроила бы мне пышную встречу, но это было бы ещё более унизительно. Она бы сделала вид, что оказывает великие почести, но на деле использовала эту возможность, чтобы плюнуть мне в лицо и показать, насколько она богаче, чем я. Великая Богиня, я ненавижу её. Вот кого я на самом деле хотела бы убить своими руками.

Лицо Таик омрачилось, и она прижала Онхонто к себе.

— Но всё же у неё нет ни моего титула, ни такого сокровища, как вы, — проговорила она, усмехнувшись. — А она, говорят, ужасная сладострастница, я уж не говорю про её вожделение к императорским регалиям. Так что в чём-то и она завидует мне, эта старая гадина.

Какое-то время Таик перебирала волосы своего супруга, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди, а потом поднялась на ноги.

— Теперь идите, — приказала она. — Думаю, что я всё же не хочу видеть вас в эту ночь в своей спальне. Придворные пусть считают, что мы предавались любовной страсти сразу после казни — думаю, слуги разнесут эту сплетню — а ночью я возьму к себе кого-нибудь из любовников.

Однако Онхонто не уходил.

— Госпожа… я хотеть просить вас… — вдруг проговорил он, тоже поднявшись на ноги и заметно сомневаясь.

— О чём? — спросила Таик, испытав нехорошее предчувствие.

— О брате Хайнэ, — тихо сказал Онхонто. — Хайнэ видеть его в числе арестованных и перепугаться за него. Прошу вас, не причинять юноше зла. Если можно, то отпустить его…

Таик побледнела.

«Так вы за этим пришли?!» — захотелось закричать ей, а после ударить его по лицу, но она сдержалась и только холодно проговорила:

— Я попрошу вас не вмешиваться в дела, которые касаются лишь меня и моих помощниц. Со всеми, кто был арестован, это произошло не просто так. На протяжении многих лет мои люди наблюдали за подозрительными людьми, и я ждала лишь того дня, когда смогу поставить подпись на соответствующей бумаге. Если брат господина Санья виновен, значит, он понесёт заслуженное наказание. Если он был схвачен по ошибке, то следствие докажет это. А теперь пойдите вон и не смейте больше никогда обращаться ко мне с подобными просьбами, если не хотите сами оказаться в застенках пыточной. Древний закон гласит о том, что госпожа имеет право сделать со своим супругом всё, что хочет, вплоть до умерщвления, если он оскорбил её. Не доводите до этого. Выйдите.

Онхонто окинул её печальным взглядом и, развернувшись, покинул спальню.

Императрица, дрожа от гнева, вызвала к себе госпожу Агайю.

На протяжении многих лет эта женщина с бледным лицом и такими же бледными, высветленными волосами, всегда была при ней. Таик знала, что когда-то она была жрицей и мечтала заполучить титул, которым ныне обладала Даран, но после того, как двадцать лет назад произошло нечто, что довело почившую Императрицу до безумия, и Таик была вынуждена бежать из дворца, госпожа Агайя, тогда ещё молодая девушка, поехала с ней и стала для неё и нянькой, и учительницей, и наперсницей.

Несмотря на всю близость их отношений, Таик не доверяла ей, считая, что Агайя затаила на неё обиду за свою несбывшуюся мечту стать Верховной Жрицей. Теперь эта мечта могла быть исполнена, однако Таик, несмотря на всю свою ненависть к Даран, всё же считала её более полезной в делах управления государством и не спешила расставаться с ней — по крайней мере, до некоторой поры. Дело было и ещё кое в чём — в священной клятве, которую принцесса когда-то дала Даран — но об этом Таик предпочитала не вспоминать.

Госпожа Агайя же первым утренним указом получила должность Первой Советницы, но стало ли это достаточной для её честолюбия наградой, понять было совершенно невозможно — на бледном, круглом, не молодом и не старом лице её не отражалось решительно никаких эмоций.

— Ознакомьте меня с делами всех тех, кто был арестован сегодня ночью, — приказала Таик. — Особенно меня интересует господин Санья. Я желаю досконально разобраться в его истории.

Она знала, что у Хайнэ Саньи был только один брат — приёмный, в жилах которого не текло ни капли божественной крови, и поэтому не испытывала по отношению к Хатори той ненависти, которую питала к остальным членам этой семьи, но после слов Онхонто она не могла оставить всё на самотёк.

Госпожа Агайя вернулась к ней через час с докладом, закончив который, добавила:

— Что же касается господина Хатори Санья, то я осмелюсь предложить вам поговорить о нём с одним человеком, который заинтересован в его деле не меньше Светлейшей Госпожи.

— И кто этот человек? — спросила Таик резко.

— Мой брат.

— Твой брат? — Императрица криво усмехнулась, вспомнив бледного молодого человека, которого сделала Главным Астрологом в угоду Агайе и вопреки существовавшим традициям. — И что же он собирается мне рассказать о господине Санье? Истолковать его гороскоп? — В звёзды она верила не больше, чем в силу жриц и в Богиню. — Почему это вообще его интересует?