Чтение онлайн

Эсер Санья — Иннин точно знала, что это именно она — была слеплена невидимым ваятелем грубо, но со страстью, и вид её внушал чувства силы и желания.

— Каждое поколение нашей семьи может похвастаться женщиной или мужчиной, которые стоят выше всех остальных, — продолжила Эсер Санья, горделиво улыбаясь. — Чьё превосходство перед другими не подлежит ни малейшему сомнению. В этом поколении это ты, Ранко.

«Великая Богиня, что она говорит, — изумлённо подумала Иннин. — Понятно, что большинство из Санья убеждены в своём превосходстве, но говорить это так открыто, так прямо, перед всеми… Перед Императрицей!»

Но Императрица, казалось, ничуть не злилась и смотрела на Эсер благосклонно и одобряюще.

— Благодарю вас, сестра, но не стоит, — голос Ранко сделался прохладным. — Право же, не стоит говорить мне такие вещи, — подчеркнул он, и на этот раз его отказ от комплиментов прозвучал совсем по-другому, нежели когда его хвалила Императрица. — Потому что всё это не так.

— А я говорю тебе, что не нужно быть таким скромным, брат, — сказала Эсер с нажимом и тут же рассмеялась. — Впрочем, скромность, как говорят — тоже черта великих людей. В этом смысле я совсем не велика… но я готова удовольствоваться скромной ролью служительницы Богини и обожательницы таких прекрасных людей, как мой брат. Благодарю тебя, Ранко, благодарю от лица всех собравшихся. Ты — волшебник. Пусть говорят, что мужчины не обладают магией, но мужчины из рода Санья — исключение, и ты тому истинный пример.

Ранко посмотрел на неё как-то косо и отвернулся.

«Великая Богиня, какая это страшная женщина, — в ужасе думала Иннин, глядя на властолюбивое лицо Эсер, на её хищный оскал, замаскированный под приятную улыбку. — Почему никто, никто кроме Ранко, этого не замечает?!»

В следующий момент она уже видела их, брата и сестру — хотя что-то подсказывало Иннин, что они гораздо более дальние родственники, просто называют друг друга так — вдвоём в небольшой зале без окон.

— Не будь идиотом, брат, — раздражённо выговаривала Ранко Эсер. — Ты понимаешь, что я тебе предлагаю? Спустя много столетий судьба вновь даёт Санья шанс занять то место, которое принадлежит им по праву. Впервые в одном поколении собрались сразу несколько человек, каждый из которых обладает необходимыми качествами. Ты — всеобщий кумир, тебя обожает каждый. Люди легко пойдут за тобой, вернее, за знаменем, на котором начертано твоё имя. Мы объявим тебя воплощением супруга Великой Богини, и народ с радостью этому поверит, потому что помимо мифических богов, обитающих в просторах Звёздного Океана, им всегда необходимо их физическое отражение в каком-либо человеке. Даран станет Верховной Жрицей, я — её Сестрой и Матерью. Мы втроём способны перевернуть этот мир. И мы — семья, не забывай, Ранко.

— Прошу вас не впутывать меня в ваши интриги, — сказал Ранко твёрдо и холодно. — Я — всего лишь поэт и музыкант, меня интересует искусство и совершенно не интересует политика.

— Мы — семья, Ранко, — напомнила ему Эсер, бледнея от гнева. — Ты хочешь отречься от своей семьи? Предать нас?

— Если бы я хотел этого, то пошёл бы сейчас к Госпоже и доложил ей о ваших планах, — проговорил Ранко и повернулся к ней спиной. — С вас должно быть довольно, что я этого не делаю. Закончим на этом.

Глаза Эсер потемнели.

— Ну смотри же, Ранко, — медленно произнесла она. — Я всё равно добьюсь своего, с твоей помощью или без неё. Но лучше бы ты сейчас согласился на моё предложение, для твоего же блага лучше. Видит Богиня, мне будет жаль, если с тобой что-нибудь случится.

Ранко внезапно снова повернулся и прямо посмотрел ей в глаза.

— А что со мной может случиться? — спросил он и криво усмехнулся. — Превратите меня в жабу? Я не хотел прислушиваться к сплетням о том, что вы занимаетесь чёрным колдовством, но вы сами заставляете меня верить им.

Какое-то время Эсер молчала, изучая его тяжёлым взглядом.

— Ну зачем же тебя, Ранко? — внезапно сказала она и тоже усмехнулась. — Ты неприхотлив к собственным страданиям и, пожалуй, вынесешь эту муку с большим смирением, что вряд ли доставит удовольствие моему сердцу. Страдания любимого человека принесут тебе гораздо больше горя, не так ли? Или ещё лучше… страдания твоих детей?

Глаза её сверкнули, и Ранко инстинктивно отступил на шаг назад.

— Каких детей, о чём вы говорите? — спросил он. — У меня нет детей, и никогда не будет.

— Не зарекайся, Ранко, не зарекайся, — засмеялась Эсер и вышла из комнаты.

Потом Иннин увидела её разговор с Даран.

— Со мной ты будешь иметь гораздо больше, — сулила ей Эсер. — Я дам тебе всё, что ты пожелаешь, ты даже не представляешь, каковы мои возможности…

— Предпочитаю добиться всего сама, — холодно усмехнулась Даран и подняла на неё гордое лицо. — Я не пойду за вами, я останусь здесь.

— Это почему же? Только не говори мне, что Императрица для тебя и впрямь подруга и сестра, и ты не можешь её предать. Ни один из Санья не способен на искреннюю, несебялюбивую любовь, уж я-то это знаю, — сказала Эсер насмешливо.

— А, может, вы просто мне не нравитесь? — спросила Даран дерзко. — И я не желаю быть вашей марионеткой?

— Лучше быть марионеткой среди райских садов и кущ, чем королевой на пепелище, — сказала Эсер проникновенным, мягким голосом.

— Вы не Санья, если и впрямь так считаете, — пожала плечами Даран.

Какое-то время собеседницы молчали.

Потом Эсер рассмеялась.

— А вот ты мне нравишься, Даран, — сказала она и, взяв её руку в свою, погладила.

В это время откуда-то издалека до Иннин донёсся звон, возвещавший о наступлении часа рассвета, и этот звук вырвал её из сна.

Она поспешно поднялась с колен, встряхнула головой и побрела прочь из Храма, измождённая, обессиленная. Свой яркий сон она запомнила до мельчайших деталей, меж тем как предпочла бы сразу же его позабыть.

«Я не хочу ничего об этом знать, — думала она. — Ни об интригах, ни об Эсер, ни о том, отчего Императрица сошла с ума. Не знаю уж, насколько этот сон был правдив, но если предположить, что это так, и я вижу прошлое, то почему мои способности к магии проявляются именно в этом, а во всём остальном я бесполезна? Волшебница и чародейка… Если Хатори прав, то где-то есть та, другая, которая стала тем, чем мечтала быть я».

Иннин сама не заметила, что ноги вновь принесли её на подземный этаж, где содержали заключённых.

Хатори при её появлении удивлённо вскинул голову.

— Ты был прав, — вымученно сказала Иннин и, отперев камеру, рухнула на пол рядом с ним. — Зачем я не сбежала с тобой тогда?

Он молча привлёк её к себе объятия.

Какое-то время Иннин боролась с собой. Потом оставила эти попытки и, откинув с лица Хатори рыжие волосы, поцеловала его в губы.

В первый момент тот даже не пошевелился — кажется, он был слишком поражён её поступком. Лишь несколько мгновений спустя Иннин почувствовала его импульс ответить, но тут же вскочила на ноги и отвернулась, не желая видеть его лица и глаз.

— Теперь мне нужно поговорить с Хайнэ, — быстро проговорила она. — Прощай. Нет, не прощай: мы увидимся сегодня же, на слушании по твоему делу. Я буду присутствовать.

С этими словами она выбежала из камеры и, заперев дверь, быстро пошла по коридору, стараясь сдержать желание дотронуться рукой до собственных губ.

***

Ранним утром Хайнэ дождался известий, которые обещал ему Главный Астролог.

— Я делаю всё, что могу, — сообщил ему тот, зайдя утром в комнату. — Но есть кое-что, что и в ваших силах. Мне удалось узнать, что по первому из обвинений, предъявленному вашему брату — переодевании в женщину — есть свидетель. Возможно, если бы вы поговорили с ним, то он бы переменил свои намерения из, так сказать, родственных чувств к вам и вашему брату. Ведь это Сорэ Санья.