Чтение онлайн

Последнее слова она произнесла почти что вкрадчиво.

Это был уже не первый намёк на то, что Императрице следует скончаться как можно быстрее, и на этот раз Даран решила ответить прямо.

— Восемь лет назад я помогла вам добиться ваших целей и, тем самым, возможно, взяла на себя ответственность за то, что Госпожа окончательно погрузилась во мрак безумия. Не требуйте от меня большего.

— Только не произноси громких слов про то, что не можешь отнять жизнь у своей Госпожи, — раздражённо взмахнула рукой принцесса.

«Это не громкие слова. Если я убью своими руками или руками моих слуг женщину, с которой связана многолетними нерушимыми узами, то тем самым многократно приближу собственный конец, — подумала Даран. — Но дело даже не в этом. Может быть, я бы пошла на это. Однако мне нужно, чтобы Иннин получила мой титул одновременно с тем, как новая Императрица взойдёт на престол, потому что я уже слишком стара для новых уз, и я их не хочу. А она ещё совершенно не готова, и я ничего не могу с этим сделать… До чего же тяжело зависеть от другого человека, от его характера, прихотей, заблуждений и ошибок! Вероятно, это наказание за мою самонадеянность, за то, что я всегда привыкла полагаться на одну лишь себя».

— Дождитесь естественного хода вещей, Госпожа, — вслух посоветовала она, чуть прикрыв глаза. — Так будет лучше. Не гневите Богиню, замышляя ужасные вещи против той, кто дала вам жизнь.

— Что, если естественного хода вещей придётся ждать ещё двадцать лет? — Голос у принцессы внезапно стал усталым. — Я взойду на престол старухой, немногим лучше той, в которую превратилась сейчас моя мать.

В иные моменты Даран становилось даже жаль её.

«Есть вещи, в которых она не виновата, — думала она. — Тень безумия и мрака, в которые погрузилась Императрица, простёрлась и над нею, потому что запрещённая магия, которую использует мать, всегда отражается на её детях, в первую очередь, на любимых».

— Не стоит преувеличивать, — спокойно сказала Даран. — В любом случае, сейчас вам следует заняться вещами, которые, смею думать, будут более приятны, нежели казни. В ближайшие год-два вы должны будете подарить стране наследницу, которую ждали так долго. А пока что окружите вашего будущего мужа любовью, чтобы он не страдал так сильно от тоски по родине.

— Именно это я и делаю, — глухо промолвила принцесса. И приказала, позвав слуг: — Подайте мне списки приглашённых на приём.

Бегло просмотрев бумаги, она скривилась, задержавшись взглядом на имени Сорэ Саньи. Это оскорбление пришлось стерпеть — сейчас все силы были отданы тому, чтобы восстановить в глазах народа величие и славу императорского дома, и деньги заносчивой, самолюбивой, однако обладавшей талантом в финансовых делах Эсер Саньи были нужны.

Но вот Хайнэ Санья…

Краска бросилась принцессе в лицо — она видела этого человека всего дважды, и оба раза испытала по его вине унижение.

В первый раз он, тогда ещё мальчишка, устроил во дворце переполох, и простолюдинка с её оскорбительными, наглыми пророчествами сумела проскользнуть в покои Императрицы.

Во второй… даже вспоминать об этом не хотелось.

Но если бы какой-то другой, менее знатный, чем Хайнэ Санья, человек посмел дотронуться до Онхонто раньше, чем это сделала она, принцесса, то он бы уже лишился рук.

— Кто подписал приглашение для твоего убогого племянника, Даран? — спросила Таик, еле сдерживая негодование. — О чём думал этот человек?! Я хотела собрать для моего мужа цвет страны, самых красивых и изысканных людей, а он будет вынужден лицезреть этого жалкого калеку, любоваться на его уродство!

— Вряд ли Хайнэ станет раздеваться посреди зала, полного людей, — невозмутимо ответила Даран. — А на лицо он совсем не уродлив, скорее, наоборот. Он Санья, Госпожа. Сила божественной крови так велика, что победила даже течение болезни, не позволив ей превратить Хайнэ в совершенного урода. Подумайте об этом. Он Санья, — многозначительно повторила Даран.

«И за это я ненавижу его больше, чем за что-либо иное, — подумала принцесса с яростью. — Какого демона она заговорила про эту проклятую божественную кровь?!»

При упоминании об этом у неё задрожали руки. А ещё захотелось взять кинжал и рассечь Санье вену — чтобы посмотреть, что за удивительная кровь будет хлестать из раны. Отличается ли она на вид, на вкус, на цвет от обычной? Что в ней такого?!

Божественная…

Глупые легенды, сказки для бедных.

— И что с того, что он Санья? — раздражённо спросила Таик.

— То, что неплохо будет напомнить господину Сорэ, а заодно всей его семье, о существовании других Санья, которые не переметнулись на сторону его матери и не сбежали под её опеку в Канси, а остались верны императорскому дому, — многозначительно сказала Верховная Жрица.

Ярость принцессы как рукой сняло.

— Тут ты, пожалуй, права, — была вынуждена признать она. — Хорошо. Пускай явится на приём. Хотя мне интересно, конечно, что он собрался здесь делать. Будет показывать то, что сотворила с ним болезнь, подобно карликам-уродцам, которые демонстрируют свои увечья простонародью за деньги?

Она криво усмехнулась.

— Посмотрим, — сказала Верховная Жрица. — Посмотрим.

***

Через несколько дней подошёл срок, которого Хайнэ одновременно ждал и боялся — день приёма во дворце.

За несколько часов до отъезда в его комнату зашла мать, постояла на пороге, посмотрела, как Хатори завязывает на её сыне тяжёлый пояс, расшитый драгоценными камнями.

— Хайнэ, — спросила она, глядя на него пристально и грустно. — Ты уверен, что тебе нужно являться во дворец? Мы не могли не приехать в столицу на время свадебных церемоний, потому что это было бы неуважением, но сейчас ты вполне можешь отказаться.

— Мне кажется, это было бы некрасиво, — пробормотал Хайнэ. — В любом случае, уже поздно менять решение.

— Всё будет в порядке, — сказал Хатори, который единственный знал о причине беспокойства госпожи.

Закончив с нарядом брата, он вышел из комнаты: Хайнэ с раннего утра что-то писал и сейчас, стоило приладить к его волосам последнюю шпильку, вернулся к своему занятию, так что разговаривать с ним было решительно невозможно — он только мычал что-то невразумительное в ответ и явно не понимал ни слова.

Побродив немного по дому, Хатори, сам не зная, зачем, заглянул в соседнюю комнату. Формально она была приготовлена для него, но в действительности там только лежали его вещи — сам он предпочитал спать в одной комнате с Хайнэ. Так было с того момента, как он появился в доме, и все об этом знали, однако этикет не предусматривал подобного положения дел, и слуги упорно, на протяжении многих лет, продолжали готовить для Хатори отдельную комнату, которую тот так же упорно не удостаивал своим присутствием.