Чтение онлайн

Он повернулся удовлетворённый к своим дружкам.

– Ты неплохой парень, Бобёр, но я тебя предупредил, чтобы ты держался от неё подальше. Это на всякий случай, чтобы ты потом не говорил, что не знал.

Бобров понял, что разговор окончен, поднял сумку, бросил ремень на плечо и, ни разу не оглянувшись, быстрым шагом пошёл домой.

– А он не слабак, этот твой Бобёр, – сказал один из дружков Сафонова, когда силуэт Боброва окончательно растворился в темноте.

– Он такой же мой, как и твой. Я его знать не знал до сегодняшнего вечера, – раздражённо ответил Сафонов, – это точно, что тебе рассказали про Мэри?

– Да, и сестра твоя знает, ты бы у неё спросил, что ли. Девчата все в классе говорят, что твоя Машка сохнет за этим вот, Бобровым, чуть ли не с первого класса.

– Ничего, не засохнет, – обиженно протянул Аркадий. – Ладно, чёрт с ним. Будет мешать, накостылять всегда успеем. Он же сам сказал, что ему всё равно, чего суетиться раньше времени.

Сева пришёл домой позже обычного. Его встретила встревоженная мать.

– Что-нибудь случилось, сынок? – с волнением спросила она.

– Нет, мама, всё нормально, прости, что забыл предупредить. Я сегодня дежурил по спортзалу, пришлось убираться, – успокоил он её. – И не заметил, как время пролетело.

– Ужин почти остыл, сейчас я его разогрею, – поспешила на кухню Алина Михайловна. – Я ждала тебя, ждала. Несколько раз разогревала.

– Я не хочу есть, мама, – остановил её Сева. – Не беспокойся, а если захочу, разогрею сам. Иди, ложись спать. Я же просил, не ждать меня, если я иногда опаздываю.

– Может быть, всё-таки поешь, сынок? – попросила мать. – Мне это не трудно.

– Нет,– решительно отозвался Сева, – я пойду спать. Устал, ноги гудят.

– Хорошо, хорошо, – засуетилась мать, – конечно. Пойду и застелю тебе постель.

– Мама,– тихо попросил её Сева, – а можно я не буду носить чистое бельё в центр.

– Конечно, сынок, конечно. Я и сама давно хотела тебе это сказать…сама, мне не трудно. И вообще, скоро я брошу стирку, говорят, что скоро санитаркам зарплату повысят, дай-то бог. Я сама хотела тебе сказать.

– Мам, а Боголюбов хороший человек? – неожиданно для себя спросил у матери Сева.

– Доктор? Да. Он очень вежливый и сердечный человек. А почему ты об этом спрашиваешь, сынок?

– Не знаю…так…– Сева смутился и поспешил, – хорошо, мама, спокойной ночи.

Почти два года Бобров сидел за одной партой с Машей Боголюбовой, но никогда не придавал этому какого-либо значения. Мало ли кто с кем сидит за одной партой. Но сейчас, после этой встречи с Аркадием Сафоновым, он словно что-то почувствовал и, пожалуй, он поспешил сказать, что ему безразлично с кем сидеть. Он ещё не понимал своих ощущений, но ему стало вдруг приятно думать о ней и почему-то ему показалось, что у неё очень красивое имя. Мария!

Но в то утро, придя в школу, он не мог не заметить резкого изменения отношения к нему. Всегда доброжелательная и отзывчивая соседка, она вдруг сделалась явно неприветливой и сторонилась его. Очень большими друзьями они и раньше не были, но именно сейчас это ему стало неприятно, хотя он постарался не придавать этому значения. Хихиканье девчонок в классе и косые взгляды в его адрес немного насторожили его.

Учебный год подходил к концу, тёплый майский день выгнал всех школьников в большую перемену на школьный двор. Малыши гонялись друг за другом по всему двору, старшеклассники оживлённо обсуждали приближающиеся экзамены.

Сева Бобров стоял в окружении своих одноклассников, безразлично слушая школьные сплетни. Он даже не заметил, как к нему подошла Боголюбова.

– Бобров, можно тебя на минуту, – позвала она его и сама отошла в сторону. Он пошёл за ней следом и, пройдя несколько шагов, они остановились.

– Тебе чего, Боголюбова? Ты что, не могла в классе спросить?

Она не ответила на это и смущённо спросила:

– Послушай, Бобров, ты говорил Аркадию Сафонову, что тебе наплевать на меня? – она смотрела прямо ему в глаза. – Только честно, Бобров. Говорил или нет?

– Нет, – спокойно отреагировал он. – Так я не говорил.

– Но ведь ты говорил ему, что я тебе безразлична, говорил? – допытывалась она.

– Говорил,– честно признался он и поспешно добавил, – но это было совсем не так, Мария. Вернее, я так не говорил. Это было совсем по-другому.

– Но ведь ты говорил ему, ему и его дружкам, что я для тебя пустое место? – чуть не плача, не унималась она.– Говорил?

– Я говорил совсем не то, всё было не так, всё было по-другому.

– Ты просто его испугался, Бобров! Ты – трус! – бросила она ему в лицо. – Никто не давал тебе право оскорблять меня!

– Я его не испугался, выслушай меня, и я всё тебе объясню. Я не оскорблял тебя.

Но было уже поздно. Она уже бежала со двора, а весь школьный двор замер, наблюдая за ними, явно ожидая дальнейшего развития ситуации.

Бобров стоял посередине двора в смущении, он просто не знал, что делать. Не заслуженные обвинения оскорбили его, он не был трусом, и все знали об этом. Он покраснел, ему вдруг стало жарко, и он почувствовал, что его бросило в пот. И тут он услышал смех и очень знакомый голос. Он повернулся и увидел Сафонова в окружении весёлой компании, они явно обсуждали только что происшедшее и не собирались скрывать это. Тот дружелюбно издали помахал ему рукой, как ни в чём ни бывало.

Кровь ударила в голову, ещё до конца ничего не осознавая и ни на минуту не задумываясь, Бобров пошёл прямо к нему. Подойдя вплотную, он громко и чётко произнёс:

– Ты подонок, Сафонов, – и сильным ударом кулака в челюсть свалил его наземь. Это было так неожиданно, что Сафонов даже не попытался защищаться. Он попробовал встать, но удар был слишком силён и он остался лежать на земле, прикрыв голову руками.

– Бобров! – раздался железный голос директора. Бобров повернулся и увидел его фигуру. Да, Боброву не повезло, директор всё видел сам. – Немедленно ко мне, Бобров! Всем разойтись! Всем разойтись по классам!

Последствием этого могло быть только одно – исключение из школы. В этом Сева Бобров был уверен.

Так и случилось. Всеволода Боброва отстранили от занятий в школе вплоть до решения педагогического совета, комитета комсомола и совета школьных старост. Однако разбор этого поступка и решение по нему должно было приниматься на общем собрании. Так объяснил директор школы матери Боброва, вызванной в этот же день в школу.

Что происходило в школе без него, Сева знал, друзья не оставляли его в неведении. Школу раздирали споры и противоречия, она буквально раскололась на две почти равные части. Многие учителя и старшеклассники встали на сторону Боброва, особенно усердствовали преподаватель физической культуры, он же тренер волейбольной сборной и Юлия Петровна – классный руководитель. Некоторая часть комитета комсомола и совета школьных старост поддержали его, не было единства и в педсовете, который никак не мог принять предварительного решения и поэтому всё время откладывался. Педагогический совет школы находился под полным влиянием директора, а школа и её директор были в долгу перед отцом Сафонова. Директор домостроительного комбината был председателем попечительского совета школы и, конечно, он не мог не знать об этом происшествии.