Чтение онлайн

– Ну, всё, Алексей Иванович, а теперь вам пора спать. Вы уже мне надоели.

– Да, да, поспать, поспать. А потом встану и продолжу пьесу писать. Надо успеть до ноябрьских праздников, надо успеть…

Он уже бесцеремонно, почти автоматически бухнул на диван при полном параде, подогнул ноги как маленький и послушный мальчик, положил сложенные ладошки под правую щёчку, ещё немного проворчал о чём-то своём, родном, о режиссёрском, пару раз тихо пукнул и моментально заснул.

Лена сняла с него туфли, осторожно пододвинула его к самой стене, а потом долго и печально разглядывала. Она даже не знала, зачем она это делает – это было такое противное занятие. Ещё пару лет тому назад это был совсем другой человек – студент, подающий надежды молодой режиссёр народного театра. Теперь это был законченный алкоголик. Она даже подумала, не уйти ли ей. Но куда? В огромном городе у неё никого не было, кроме Лёшки Смирнова. Он был, во всяком случае, безопасен и покладист. Так ей казалось, и она была уверена, что сможет контролировать его, и он будет ей послушен. Ничего другого не оставалось, как дожидаться утра.

Как ни странно, но спал Смирнов долго. Солнце давно встало, высохла роса, редкие уличные прохожие сменились почти дисциплинированной рабочей толпой. Со всех сторон гудели разного рода гудки, сирены, звонки…

Смирнов уже сидел на диване, обхватив голову руками, время от времени массируя свой затылок. Глаз он не поднимал, Лену он словно не замечал, шумно и тяжело он выпускал винные пары изо рта. Казалось, что он пытался вспомнить хронику вчерашнего дня.

– Всё было нормально, Нечаева? – осторожно спросил он.– Как дела-то?

– Да, нормально, – просто ответила она.

– Ты это, ты прости меня…я вчера как сапожник…

– Ничего, Алексей Иванович, бывает.

Он снова замолчал, видно было, что его что-то мучает, она даже подумала, что это угрызения совести, но тут он ударил кулаком по столу и в сердцах почти крикнул:

– Эх, надо было вчера три бутылки купить. Как же так, а…ты бы сбегала, а, Нечаева. Башка трещит, мочи нет терпеть. Я бы сам сходил, да мне не дадут, я вчера в долг брал. Эти сволочи в магазине в долг дают, а когда придёшь деньги возвращать, то обязательно пару лишних рубликов припишут.

– Конечно, Алексей Иванович. Только покажите, как туда добраться.

– Да чего там добираться, это совсем рядом, прямо за углом. Но это, как его,…а деньги у тебя есть? На что покупать-то будешь, а, Нечаева?

Он весь напрягся в ожидании ответа, неловко замотал головой и покраснел.

– Я отдам, Нечаева, ты не бойся. Как получу зарплату, так и отдам, честное слово.

– Хорошо, хорошо, Алексей Иванович, деньги у меня есть.

– Да что ты заладила, – радостно засуетился он. – Алексей Иванович, Алексей Иванович! Какой я тебе Алексей Иванович? Лёшка я для тебя, просто Лёшка.

Он так же весело рассказал ей как быстрее обернуться в магазин, а сам, пытаясь скоротать время, принялся убираться в доме.

Через пятнадцать минут он уже снова сидел за столом и снова размахивал руками, рассказывая о своих грандиозных планах.

– Это пока только сейчас так, немного надо потерпеть, скоро краевой конкурс народных театров, мы все поедем на Таймыр, в Дудинку. Слышала про такой город на севере, рядом с Норильском? Там и подзаработать можно на жизнь, ну, а если призёрами станем, то наш эсэсовский Буратино вообще озолотит. Это он так сказал, но я ему не верю. И вообще, я только и жду, когда мы туда поедем. Я в любом случае оттуда не вернусь. Это я так, только тебе по секрету. У меня там дружок есть, знакомец, он уже хлопочет на месте. Но это никому, ни-ни. И ты с нами поедешь, я всё устрою, ты же настоящая артистка, а потом и глядишь, и до Москвы доберёмся. А что?! Кого я хуже?! А тебя там, вообще, никто не найдёт никогда. Россия – она вон, какая большая, неужели честному человеку спрятаться негде будет? А?

– Алексей Иванович, – неожиданно и тихо позвала его Лена, – вы не могли бы съездить в Озерное? Узнали бы там всё, что и как, к матери моей зашли бы, ей бы всё объяснили, а? Сейчас в тайге самый сезон, людей незнакомых много, вас никто и не узнает. А?

– В Озерное? – до него только едва дошло. – А зачем мне туда ехать? За каким?

– Как зачем?! Ну, узнать про него, про того милиционера. Жив он или как.

– А чего про него узнавать? Ты же сама сказала. Его уже похоронили, наверное…

– Вообще узнать, ситуацию, к маме зайти или про неё узнать, а вдруг её за меня посадят. Никто же не знает, что случилось на самом деле, понимаете?

– Её-то зачем, Нечаева? Ах да,– он словно спохватился, вспомнив про капитана, – но её не тронут. Она же тут ни причём. А как я поеду, что я буду у неё спрашивать, у твоей матери? А вдруг там подумают, что это я его убил.

– Да вы не бойтесь, Алексей Иванович, – начала уговаривать его Елена, – если что случится и вас арестуют, то вы можете меня выдать, пусть забирают. Я на вас не обижусь, вы тут не при чём.

– Подожди, подожди, Нечаева, ты же сама мне говорила, что он тебя изнасиловал, избил…да, да, – опять он вспомнил про убийство, хотя глядя на неё в это трудно было поверить, – но и ты его, это…нет, нет, Нечаева, я не могу поехать, куда я поеду!? Ты же видишь, что я занят, я же пьесу пишу. И потом, прости меня, но где я возьму столько денег. Дорога, билет…рублей сто – сто двадцать нужно будет как минимум, нет, я не смогу.

– У меня есть деньги, Алексей Иванович,– почувствовав надежду, обрадовано сказала она, и он приятно насторожился, – я дам вам столько, сколько будет нужно.

– А откуда у тебя деньги? У него, что ли взяла, у этого милиционера? У мёртвого?

– Нет,– она потупила взор, – у матери взяла. Она на чёрный день копила.

– У матери!? И ты, Нечаева, хочешь, чтобы я к ней пошёл?! Да она меня убьёт! Ну, ты даёшь! У тебя в голове одна разруха.

– Не убьёт, если ей всё рассказать, как было на самом деле, не убьёт.

– Даже не знаю, Нечаева, – сказал он, немного задумавшись, – меня же там все знают, вдруг арестуют, начнут пытать.., спрашивать, откуда я про тебя знаю.

– Да зачем им вас пытать?! Вы что, партизан какой-то? Господи, да чего вам-то бояться? А если схватят, то скажете им про меня, расскажите, где я. Что теперь и приехать вам нельзя? Что не имеете права?!

– В самом деле, что я им партизан какой-то, – успокоился Смирнов, ему понравилось про партизана, – что, я не имею права ехать куда хочу. У меня и паспорт есть, и всё такое, в самом деле! В конституции написано, что все могут ехать туда куда хотят.

– Ну, вот видите, – обрадовалась Лена, – вы же не преступник, вас – то зачем они пытать будут. День – туда, день – обратно на поезде, день там, всего три дня.

– Три, четыре, пять, я иду тебя…пардон, искать, – печальным голосом подытожил Смирнов. – Это так, рифма. Но я же работаю, Лена, меня могут не отпустить, – он попытался немного покапризничать, посопротивляться, но уже знал, что поедет, сообщение о том, что есть деньги, воодушевило его. И он уже в уме прикидывал, во что обойдётся эта затея. – Если билет стоит тридцать рублей, обратно тридцать. Вообщем, Нечаева, меньше чем сотня не выходит, – уверенно и окончательно объявил меня.

– У меня есть,– обрадовано повторила она, – вы только поезжайте, я вам ещё вина куплю и в дорогу поесть соберу, Алексей Иванович.