Чтение онлайн

При этих словах на Херсонский мост выехал, громыхая, товарняк с цистернами и мы с Вадиком потихоньку двинулись в обратный путь с острова. Перед уходом я снял пару видов на Днепр с Левым Берегом, а потом у пешеходного моста мы купили с Вадиком по сахарной вате.

Пройдя мост, мы вышли в парк имени Шевченко. Я сфотографировал там арку, сидящего льва из бронзы, даже здание Днепропетровского ГосюУнивера не ускользнуло от моего объектива.

Но куда больше, чем парк и фото меня парили мои ноги. От непривычно долгой ходьбы они вконец одеревенели и каждый мой шаг отдавался ещё большей тяжестью, а на меня стала накатывать сонливость. И кроме того я стал заметно отставать от Вадика, который явно привык к таким походам.

`Господи - думал я - скорей бы трамвайная остановка, идти больше нет сил, так хочется расслабона'.

Однако на остановке меня ждал облом - трамвайная остановка была не оборудована не то, что скамейкой - навеса даже не было. И в итоге от боли в ногах я стал заметно пошатываться, а глаза ещё больше стали слипаться от усталости.

– Устал что ли?
– спросил меня Вадик

– Как цуцик!
– проскулил я.

– Потерпи! Щас трамвай будет и мы на вокзал поедем.

Трамвая мы ждали минут 20, и за это время даже успели избавиться от палочек из под сахарной ваты, а когда модернизированная Татра подъехала к нам и распахнула перед нами свои обтекаемые двустворчатые двери, мы влетели туда, а мои мысли и взгляд направились на поиск свободных мест.

Увы, все места в трамвае были заняты, так что когда двери закрылись и трамвай двинулся в путь, мне довольно долго пришлось держаться за поручни и терпеть боль и усталость в ногах, переминаясь с ноги на ногу.

Долго трамвай ехал по проспекту Карла Маркса, то ускоряя ход, то сбавляя его из-за холмистого рельефа днепровского правобережья, по которому нужно ехать то вверх, то вниз и часто поворачивать направо и налево. Проехав через весь центр города, замечаю на аллее между трамвайными линиями уличных художников за работой. И вспоминаю, что и отец Вадика вечно что-то сам рисует и пробует торговать своими работами здесь на этом же пятачке, мимо которого мы проезжаем.

– Это не здесь ли твой батя выставляется?
– спрашиваю я Вадика.

– Да тут, тут!
– отвечаю я.

– И много он тут зарабатывает?

– Не сильно многхо. Но он и тому рад.

А я с грустью смотрю на этих милых провинциальных художников и думаю о том, как это хреново - по-прежнему рисовать на холсте в мире, где художником всё чаще считается тот, кто занимается вещами далёкими от того, чем занимались истинные художники от да Винчи до Ван Гога. `Современное искусство', понимаешь, в котором нет места настоящей живописи зато есть место любой хрени, на которой можно навесить этот ярлык и поехать с ним на какое-нибудь биеналле. В то время, как истинные художники, верные краскам и мольберту, убьют свою жизнь на Невском или тут на проспекте Карла Маркса никем не признанные и никому не нужные. Кроме праздношатающихся туристов.

Наконец добрались мы до вокзала, и сошли с трамвая. В трамвае я, слава богу, смог в последние три остановки немного посидеть и расслабиться, но деревянность ног не делась никуда, и в сон меня клонило ещё больше. Потому, когда Вадик крикнул мне:

– Сань, смотри, вон там запорожец идёт!

я не смог ничего сообразить и только и нашёлся, что переспросить:

– Какой там ещё запорожец?

– Да такой - говорил с усмешкой Вадик - с чубом-оселедцем, усами, как у сома и в красных шароварах. Его бы лучше сфоткал, а не какие то там заводы!

– Да ладно тебе, Вадик!
– отмахнулся я - мало тут у нас в Питере на Дворцовой Петров Первых и Екатерин Вторых, которые живут с того, что турики их фоткают, так ещё и какому-то ряженному запорожскому казачку платить ещё пришлось бы.

– Ну как хочешь, я не заставляю!

На вокзале, заходя на платформу для пригородных поездов, я обратил внимание, что на входе нет ни милиции, ни металлодетекторов, ни турникетов. И спрашиваю Вадика:

– А чё это тут у вас турникетов нету? У нас тут в России на каждом вокзале такие стоят, чтоб `зайцы' не проскочили. А вас чё - вообще на безбилетников забили?

– Так то у нас не Россия - отвечает Вадик - У нас террористы не водятся и ничего не взрывают, потому и турникетов нет.

– А зайцы?

– Та! Кому они тут нУжны!

Обратная дорога в целом проходила без особых приключений и впечатлений. Лишь пока электричка ещё ездила по Днепропетровску и пока не покидала его пределов, в вагон зашёл странный мужичок с псевдоказацкими усами стал торговать бульварными газетами не первой свежести. Но наше внимание привлёк не столько он сам, сколько надпись на его чёрной майке: `Рабв до Раю не пускають! . Срко'.

– Гхлянь только на это - сказал мне Вадик - Рабв до Раю не пускають! А как же там рабы божии? Их тоже что ли не пустят? Логхика, блин!

– Так то имеются рабы людей, а не рабы божии - отвечаю я.

– Но всё равно - христианство же обещает рай именно рабам божиим. А тут такое - `Рабв до раю не пускають!' - и тихо засмеялся.

– У каждого свои тараканы в голове, Вадик, не обращай внимания!
– говорю я.

И пока мы обсуждали эту майку, самопровозглашённый, но, по всей видимости, явно выродившийся последователь легендарного запорожского кошевого атамана-бунтаря Сирко скрылся в тамбуре, перейдя на следующий вагон - дальше зарабатывать на `нерабскую' жизнь и на рай, куда рабов не пускают.

К тому моменту, когда мы приехали, я сделал ещё две пейзажные фотографии, и спать мне хотелось ещё сильнее, чем в Днепре. Но на вокзале

и захотел нас уже ожидал Гриша, который погрузил нас в машину и довёз до дома, после чего Вадик с Гришей продолжили тусоваться вместе, а я, несмотря на непозднее вечернее время, ушёл к Вадику домой, лёг на кровать и тут же вырубился.

А проснувшись где-то часов в семь, узнал, что Вадик и Гриша долго между собой хихикали насчёт моей слабости, но обиделся я в итоге лишь на самого себя.

`Мндаа!
– подумал я - испортил тебя Питер, Саша, безнадёжно испортил!'.

И уткнулся в пол, будучи в размышлениях о том, как я вообще дошёл до жизни такой, что так быстро утомляюсь. А ведь когда-то по лесам бегал, спортивным ориентированием занимался, весь Питер обошёл, подрабатывая курьером. Эх, испортился я! Испортился!

Посиделки в гараже с пивкОм и чипсами

Пролетели как-то незаметно для меня несколько последующих дней. Всё это время мы с Вадиком занимались тем особым видом лени, который называется `сладкое ничегонеделание'. Мы то где-то неподалёку прогуливались, то играли в WoW'ку на его стареньком компьютере, то смеялись над пошленькими статейками с Луркоморья, то смотрели всякую ерунду на Ютьюбе, но больше всего мы с ним любили порой посмотреть телевизор и с видом бывалых диванных политологов пообсуждать текущие события.

Как раз в это время предвыборная кампания набирала обороты и по телевизору стали крутить ролики правящей Партии Регионов. При их виде Вадик мгновенно превращался в эдакое подобие Сергея Юрьевича Белякова из Нашей Раши и поливал всех, кто от лица этой самой партии говорил про то, что `жить стало лучше - жить стало веселее'.

– Покращення!
– возмущался Вадик - Так зарплаты, блин, покращили, шо цены стали ещё краще!

Но телевизор не вступал с Вадиком в дискуссию, равно как и с кем бы то ни было. Он всё так же вещал, вещал и вещал от имени `простых людей', призывая голосовать за любимую партию: