Чтение онлайн

Это определение понравилось нашему майору, так любившему эффектные сцены. Отойдя к командному составу десантников, он опять повторил эту глубокомысленную фразу. Но эмоции росли как на дрожжах и поперечное сечение теперь демонстрировалось уже обеими комбатовскими руками и этот размер был равен диаметру двухлитровой пластиковой бутылки.

Время уже подходило к десяти утра. Все вылеты отменили и на всем аэродроме наступила непривычная тишина… Мы просто сидели в тени полуразобранного вертолета и болтали между собой о предстоящих буднях в бригаде.

– Надо будет сразу по возвращению написать рапорт на отпуск, а то могу пролететь.
– погрузившись в приятные раздумья, сказал лейтенант Сарыгин.

– Мечтать не вредно - скептически прокомментировал его желание командир третьей роты, в которой и служил Алексей.
– В батальоне командиров групп не хватает. В караул ходить некому.

– Валерий Иванович, у меня по графику отпуск должен быть в июле.
– добродушно улыбаясь, напомнил ему Сарыгин.
– Сами же график отпусков подписывали…

– Может в июле и поедешь. Но 31 числа.
– находчиво ответил ротный.
– А то ишь ты…

– А в июле тридцать дней.
– пошутил настойчивый лейтенант.

Из сидящих неподалеку наших групп послышался передразнивающий комбата голос:

– Шамилька трахнул нас во-от таким…

Мы невольно обернулись в поисках Маркусина. Он стоял метрах в пятидесяти от нас и разговаривал с какими-то летунами. О чем они говорили мы конечно же не слышали, но именно в этот момент наш майор руками показывал что-то круглое, но с размерами уже ведра.

Услыхав наш громкий смех, комбат оглянулся и, заметив, что и его солдаты и офицеры смотрят на него, погрозил бойцам кулаком.

– И тут Остапа понесло!
– Усмехнулся Сарыгин.
– Может пойдем-послоняемся по аэродрому, а то все равно делать нечего.

Я согласился и для начала мы решили осмотреть стоявший неподалеку "крокодил". В кабине вертолета сидел дежурный летчик и от него мы могли узнать что-нибудь интересное.

Естественно в первую очередь нас заинтересовал четырех ствольный авиационный пулемет на носу "крокодила", похожий на шестиствольный пулемет американского образца. В боевике голливудского производства такая шестиствольная машинка была в носимом варианте, когда лента с непрерывной подачей патронов находилась за спиной у пулеметчика. В нашей же версии этот пулемет был всего с четырьмя стволами, да и то, им был вооружен целый вертолет огневой поддержки.

– А вот раньше на двадцатьчетверках была спаренная скорострельная пушка 2А42. А здесь что?… - спросил я у сидевшего в кабине вертолетчика.

– То был МИ-24. Его уже сняли с вооружения.- пояснил нам скучающий летчик.
– А это теперь Ми-28. У него из вооружения вот этот пулемет скорострельный авиационный. И под крыльями находятся управляемые ракеты с НУРСами.

Но отложившаяся в моей памяти картинка была не чета этому пулеметику и прочему боезапасу, подвешенному сбоку.

– Ну там же помощнее вооружение было! Он из этих двух пушек как даст очередь - так вертолет в воздухе приостанавливался на время стрельбы.

– Ну конечно. Там такая отдача была от этих пушек, что на конструкцию вертолета дополнительная нагрузка оказывалась.
– оживился летун.
– Я раньше летал на двадцатьчетверках. Эти ж вертолеты у вас в Ростове переоснащались. А сейчас только с таким пулеметом выпускают.

Мне раньше доводилось видеть как работают "серые волки",когда из спаренных пушек калибра 30 миллиметров велся такой массированный и почти непрерывный огонь, по сравнению с которым управляемые ракеты и НУРСы оказывались малоэффективными и даже безобидными. Ну а эта скорострельная, пусть даже с четырьмя стволами машинка выглядела детской игрушкой.

такое откровенно нелестное сравнение слегка обидело хозяина:

– А вы же из под-Ростова?! Мы как-то в январе летали за вашими, хотели их забрать а они уже в плен сдались, оказывается.

История с пленением нашего третьего батальона в горах под Алхазурово мне была известна и даже очень. Я тут же перешел в атаку.

– Они в плен спускались когда вы во второй раз за ними прилетели. А когда они ждали эвакуации и вертушки прилетели в первый раз, то боевики были еще у подножия горы. И наших можно было всех снять с горки.

– Так там же туман был.
– Этот вертолетчик, судя по всему действительно, летал туда.

– Туман был от подножия горы, где боевики наших окружили. А на самой вершине тумана было немного и они даже несколько костров развели для обозначения площадки приземления. Что же вы, испугались садиться?

– Да мы видели эти дымы! А вдруг там лес?! Лопастью зацепишь за дерево и все.
– С досадой ответил он.

– Там костры горели по углам площадки и по рации с вами связывались для корректировки посадки. Так что можно было сесть и забрать кого-нибудь даже в Ми-24.

– Рискнуть конечно можно было.
– согласился вертолетчик.
– Но нам сверху начальство запретило посадку.

Если это было действительно так, то здесь уж ничего не поделаешь… Ведь оно получает очень достоверную информацию о реальной обстановке не только от летающих в данном квадрате летчиков, но и еще от кого-нибудь… Например, от метеорологов, срочно запустивших свои зонды… Или же от пролетающих сверху военных летчиков тире космонавтов… Да мало ли от кого…

После недолгого молчания из кабины послышалось снова:

– А вы же спецназ!… Что же вы не отстреливались? Вас всему учат и вы всё умеете!…

Такой исключительно обывательский подход вызвал у нас с Алексеем небольшую иронию…

– Учат… - презрительно хмыкнул я.
– А их было там пятьсот человек с ДГБ, еще пятьсот стволов "абхазского батальона" во главе с Басаевым и также пятьсот из отряда самообороны с Алхазурово подошло. То есть всего -полторы тыщи боевиков, а наших на горке сидело пятьдесят шесть человек. Из которых двое было убито сразу же в первой перестрелке и трое ранено. В полном окружении особо не повоюешь… А людей-то спасать надо!… Ведь командиры и так уже два-три часа переговоры вели с боевиками, чтобы время протянуть, и всё вертолеты ждали… Когда же вы за ними прилетите?… До последней минуты надеялись… А вы появились, когда они уже вниз спустились и оружие стали сдавать… Вот тогда вы и прибыли… Во второй-то раз… Покружили-покружили да уже поздно…

Моя постепенно копившаяся злость и ярость от осознания такой чудовищной несправедливости выплеснулась волной с этими словами и потихоньку пошла на убыль…

– Ну кто же знал.
– словно оправдываясь, сказал вертолетчик.

– Да уж понятно. Жить-то все хотят!… Вы сесть побоялись, а они не захотели, чтобы им ордена и медали посмертно присвоили. Да и то, не всем, наверное, дали бы. Вот комбат и принял решение сдаться. А за что там им погибать нужно было, за эту поганую войну?