Чтение онлайн

– Всё понятно!… Молодец!… - генерал подобрел и улыбнулся.

Нам стало ясно, что он не мог отдать такой приказ своим подчиненным.

Отдав предварительно честь и представившись на ходу, к стоящим генералу и комбату подошел командир роты,а затем и доктор. Из командиров групп мне было ближе всего идти к ним и я быстро подошел к офицерам, козырнув рукой.

Выслушав вполне обоснованные доводы комбата о преимуществе боевиков в личном составе и в вооружении, генерал махнул рукой.

– Всё нормально! Пошли они все на хуй… Своих солдат имеют тысячи человек, а засаду делать отправляют наших пятьдесят.

У нас у всех сразу отлегло от сердца. Но начальник разведуправления от долго копившейся досады лишь сплюнул смачно и зло:

– Тридцать лет служу в армии, а такого блядства никогда не видел! Колонна только тронулась - надо боевую задачу планировать, а они сели водку жрать!… Нет, пора мне увольняться из армии…

Переговорив еще минут десять с нами и отдав указание готовиться к отъезду в Ростов, начальник нашего разведуправления уехал обратно в многострадальный город.

Вот таким вот образом разбушевавшийся на военной карте зеленый змий потерпел свое полное фиаско в роли главного архистратега, а вместе с ним не удался и эффектный финал всей этой спасательно-карательной спецоперации с красочной стрельбой, морем алой крови, горой дымящихся трупов и абсолютно незапятнанной честью Государства Российского… Но наш небольшой отряд спецназа даже и не догадывался об этом, а просто посчитал свою миссию выполненной вполне достойно и теперь нам можно было со спокойной душой отправляться на зимние квартиры…

После того, как УАЗик вышестоящего командования окончательно скрылся из оптического поля зрения, комбат Маркусин сразу же приказал командирам групп проверить личный состав на сохранность оружия, боеприпасов, радиостанций и другого армейского имущества.

Услышав про проверку военно-полевого добра, мои солдаты сразу ринулись к нашим связистам за сданными им на хранение пластинами от бронежилетов. Бойцы других групп тоже сдали им свои пластины и мои разведчики теперь торопились укомплектовать персональные броники, пока все пластины не разобрали другие группы.

Через полчаса я доложил комбату о сохранности оружия и всего прочего имущества у личного состава моей группы.

Стоявший около связистов Маркусин выслушал мой доклад и затем полез во внутренний левый карман камуфляжа. Достав оттуда титановую пластину от броника, он бросил ее связистам.

– Ну всё теперь!… Война кончилась. Пора возвращаться к мирной жизни.

– А зачем пластина?
– спросил я его, прикидываясь наивным лейтенантом.

– Ну как?! Чтобы сердце прикрыть от снайпера.
– Недоуменно ответил Маркусин.

– Снайпера стараются в голову попасть, чтобы наверняка.
– стал серьёзно объяснять я.
– Или в живот. А бабы - снайперши первую пулю обычно в пах засаживают, чтобы помучился перед смертью.

Комбат посмотрел вертикально вниз:

– Это по яйцам что ли?

– Ну а куда же ещё?
– ухмыльнулся я.
– А вторую потом уже в голову вгоняют.

Маркусин лишь озадаченно сплюнул:

– Бывают же такие стервы…

В столовой я опять увидал своего земляка. Он уже съездил на опознание трупов погибших неделю назад вертолетчиков.

– Этот грузовой "Иж" с трупами стоял как раз напротив БМП, когда ее подбили. Она вся дотла сгорела, а жар от нее такой был, что трупы в ижевском кузове аж обгорели. Ну еще и неделю на такой жаре пролежали. Еле опознали некоторых. Я своего соседа только по желтым ботинкам опознал.

– А в беемпешке кто-то был?
– спросил сидящий рядом доктор.
– Там же один майор был внутри?

Капитану не очень-то хотелось говорить на эту тему в присутствии ужинающих вокруг людей, но он был откровенен до конца.

– Он там так и сгорел. Одно только туловище достали. Ни рук, ни ног нету.

На нашем же столе пока было пусто и мы продолжали задавать тяжелые вопросы.

– А при штурме были погибшие заложники?

– Я в подвал больницы спустился. Там этих трупов заложников человек сто, а может и больше, лежит. Прямо вповалку. Я в первый день в морге был, там еще человек двести лежало. Не сосчитать было. Столько народу загубили.

– А вправду говорят, что заложников было пять тысяч?
– спросил я у него.

– Ну под пять тысяч будет. Но не две тысячи, как сейчас власти и газеты говорят. А духи там еще столько растяжек оставили. Море!… Сейчас туда никого не пускают, только тех, кто на опознание приехал.

– Эх, нам бы на чердак слазить!
– размечтался Маркусин.

– Или на телевышку… - поддержал его я, прощаясь с торопившемся по делам земляком.

Наконец-то появилась официантка, подавшая нам заметно оскудевший ужин. Если раньше сечку хоть поливали жиденьким соусом с редкими мясными прожилками, чай слегка сластили, а на ломтик хлеба можно было намазать кусочек масла… Что гордо именовалось боевым рационом военных лётчиков!… А теперь нам полагалась только лишь голая до неприличия сечневая кашка, тепловатый и совершенно пустой напиток да два сиротливых кусочка хлеба…

– Вот, сразу видно, что война кончилась.
– пошутил по этому поводу Сарыгин.- Раз так кормят, значит пора по домам…

Мы в крайний раз поужинали в летной столовой и отправились в казарму за остальным нашим имуществом. А там бравые ребята - десантники уже вынесли наружу свое барахло и вовсю ждали грузовых машин для отъезда в Ставрополь.

В нашем спальном кубрике бойцы постепенно вытаскивали на улицу нехитрый скарб, который мы привезли с собой в Буденновск. Рачительность да домовитость главы третьей роты сказалась и здесь и его солдаты стали сворачивать матрасы, на которых спали офицеры.

– А вдруг самолета до утра не будет и нам придется ночевать прямо на взлетке?

Ермаков, который был единственным разведчиком из моей первой роты, тоже проникся хозяйственностью и простодушно предложил забрать с собой и белые плафоны для нашего родного подразделения.

– Во всей казарме плафоны разбиты, даже лампочек нет, а эти два висят и всю картину портят.
– сказал он, показывая на сиротливо висевшие матовые стеклянные абажуры.

Я меланхолично махнул ему рукой, давая свое разрешение. Мыслями моя натура уже была далеко от этих мест.