Чтение онлайн

Максим тоже выходит из образа истязателя и пытается развернуть меня, взяв поперек талии.

— Прости, пожалуйста, не рассчитал силу. Очень больно? Прости, прости. Дай поцелую. — И он это делает. Наклоняет меня и нежно чмокает несколько раз в место, куда только что треснул. — Прости, Мань. Я правда не хотел так сильно.

— Ой да всё уже! — толкаю его от себя, чтобы сел нормально и отстал от моей горящей попы. — До свадьбы заживет.

— Точно?

— Да, да! Перестань! Это задница! Что ей будет!

— Я не зверею, я дурею рядом с тобой, реально, Мань. Ты и святого доведешь до греха.

Мы оба смеемся и почти одновременно умолкаем. Смотрим друг на друга в свечном сумраке уже без фильтров. Наступает минута какой-то странной тишины, когда все маски сброшены, и я мысленно обращаясь к Максу:

«Это не я. Вот же Я, Максим… Вот Я. Ты же видишь? Чувствуешь? Ведь чувствуешь?..»

Но вслух осмеливаюсь сказать другое, возвращаясь к его расспросам:

— Меня ты заводишь. С тобой — только ты.

— Я? И всё? — удивляется сипло. — Так просто?

— Да. Всё проще, чем кажется, — тянусь к нему, крепко обвиваю за шею и опускаю ладони Максу на макушку. — Можешь снова взять меня в миссионерочке, если другое тебя шокирует, и мне все понравится, — не кривляюсь — так оно и есть.

— Меня нихрена в тебе не шокирует, Мань, — взволнованно отбивает Максим, водя ладонями по моим голым бедрам и ягодицам. — Хоть наизнанку вывернись. Нет в тебе ничего, что бы меня оттолкнуло.

— На мне же пробу ставить негде, — настырно толкаю.

— Это же неправда.

— Уверен?

— Уверен… И я заинтригован.

— Чем?

— Тем, как ты разбираешься в категориях… — усмехается Макс, загоняя большие пальцы за веревочку трусиков. — Порно-Маня. Смотрю, тебя сложно удивить?

— Я пробовала практически всё, — говорю без дополнительного поклёпа — честно и сухо. — И со мной делали всё. Но это не значит, что я от всего балдею и на всё согласна, — считаю нужным сообщить. — На лицо я не разрешаю. И на волосы. И анальный секс, без подготовки — даже не лезь. И жесть — нет, если только вот столько, и я буду знать, что все контролирую, — пальцами показываю мизер и добавляю для пущего веса: — Я серьезно.

— И я серьезно, — подхватывает Макс. — У меня все к тебе всерьез, Мань. Всегда так было. И я думаю, что это взаимно. Я это чувствую. Я просто тебя знаю, — заверяет меня в том, что мне так важно было услышать. Я киваю. Ничего не подтверждаю. Просто роняю голову, пытаясь уловить хоть какие-то изменения в том, что я сама испытываю к Потапову. Но по итогу сверки понимаю, что ничего не поменялось. Он для меня все тот же. Моя первая влюбленность. Мой друг. Мой старший товарищ. Свидетель моего взросления. Мой близкий, верный и надежный. Мой родной и любимый человек. Просто мой. Несмотря на то, что у нас была близость, и его признания я не стала любить его больше или как-то иначе. Так странно. Я столько всего к нему чувствую, но это все совсем не ново. Я снова киваю, а Макс говорит: — Но если ты пока не готова, ничего, я потерплю, подожду. Столько лет ждал.

— Так чего ты ждал-то столько лет?! — восклицаю нервно и громко.

Пожалуй, это то, что я больше всего не понимаю!

— До тупого, Мань, — не знал, как к тебе подступиться, — признается Максим. — То у тебя кто-то был. То у меня. И я же… — умолкнув, он дергает головой, закидывая назад, и говорит: — Да, в общем-то, главная причина — то, что я абсолютный олух. А теперь ты очень красиво обороняешься. Неужели тогда о меня так сильно порезалась?

— Макс, хорош. У тебя иррациональное чувство вины по любому поводу уже, — ворчу на него. — Я же сказала, что не страдала по тебе все это время. Даже не думала в этом плане. Ты тогда дал понять, чтобы я ни на что не рассчитывала. Я и не рассчитывала, — плечами пожимаю.

— Тебе было семнадцать. Мне двадцать, — напоминает Максим. — Я был студентом, а ты школьницей, несовершеннолетней сестрой моего лучшего друга.

— Я все понимаю. Мы это еще тогда выяснили. Что же сейчас изменилось?

— Да не менялось ничего, Мань. Я и тогда тебя хотел, когда ты была под запретом. И все эти годы. Безумно, безнадежно, Мань. Ты совсем ничего не замечала?

— Нет. Не замечала. — Прикрыв глаза на миг, я хмыкаю и слезаю с Потапова, располагаясь справа. — Если бы заметила, сразу бы сказала. Как вчера. И, знаешь, ты очень тщательно скрывал свои желания и чувства, пробуя пачками других женщин, — наклоняюсь за шампанским, делаю глоток и подтягиваю к груди колени.

— Ну не прямо пачками, — пробует возразить Макс.

— Ты менял их чаще, чем батарейки в пульте и зубную щетку. Я не понимаю такую любовь. Извини, — передаю ему бутылку.

Он тоже пьет, а после спрашивает:

— А какую ты понимаешь?

— Уже никакую.

— А… — усмехается сардонически. — То есть твои бывшие они прямо как надо тебя любили, да? Так и где же они?! — вопит и снова к горлышку прикладывается.

— Да что ты орешь-то?! — за голову хватаюсь уже.

— Да потому что ты… — хрипит Потапов, гася эмоции быстрыми вдохами, — трудная, как не знаю что. Вот как с тобой можно…

— Я же сказала, что ты меня не вывезешь, а только сутки прошли. Меня никто не вывозит.

— Мань… — испустив тяжкий стон, Макс за бок меня к себе поворачивает, берет за подбородок и неожиданно целует в кончик носа. — Послушай, я тебя вывожу. Это не проблема. Я тебя такой и принимаю — неудобной и колючей, непредсказуемой и языкастой. Тебя, какую знаю, такую и люблю, Машка. Веришь?

— Я не… Ну… Да… — бормочу в новом потрясении. — Наверное. Раз ты так говоришь… Верю…

— Ясно. Что ничего не ясно, — приглушенно ворчит Макс.

После чего поднимается и скрывается в темной части помещения. Я слышу скрип шкафчика, еще не понимая, что так остро Потапову могло понадобиться в буфете. Но все становится очевидно, когда он возвращается и начинает неспешно скидывать с себя шмотки, а слева от меня приземляется упаковка с презервативами.

— Ты прям резко перепихнуться захотел? — со смехом комментирую его действия.

Сохраняя интригу и молчание, Максим носки снимает и трусы. Одурманенная алкоголем и желанием, наблюдаю, как из боксеров, покачиваясь, выскакивает торчащий колом член.

— Эй, алё, ты язык проглотил? Будем трахаться, да, что ли? — я немного в шоке от столь быстрого перехода. — Больше ничего мне не скажешь?

Загораживая свет, Макс воздвигается надо мной и вонзается коленом между моих разведенных бедер. Я машинально обвиваю руками его шею, он же толкает меня на спинку дивана, берется за веревки на боках и вынуждает приподнять попу.

— Да. Что ли, — медленно скатывает по бедрам мои стринги. — Любовью заниматься будем. Язык на месте. Ножки шире раздвинь.