Чтение онлайн

— Да… Давай сейчас приедем, оставим тачку и пойдем гулять.

— Гулять? — смеется Максим.

— Да. Прямо по деревне. За кофе в магаз сходим. Хоть растворимый купим.

— За ручку? — некстати задвигает он.

— За ручку? — непонимающе хмурюсь.

— За ручку будем гулять? — он снова берет меня за руку. — Я только так согласен.

— Все-таки решил за ручку меня поддержать? А что взамен попросишь?

— Всё, что ты захочешь мне дать.

— Ну и фрукт ты, Потапов, — толкаю его в колено нашими сцепленными пальцами.

— Да, я такой, — соглашается он и добавляет то, от чего у меня заходится сердце: — Влюблённый по уши фрукт.

— С легким паром! — желают нам Людмила и Владимир, стоит лишь снова переступить порог их уютного дома.

Они не Утяшевы, как сказал Максим, а Утешевы. По возрасту нам с Максом в родители годятся и даже постарше наших будут. Я их очень смутно помню. И в гости мы к ним не собирались. Но в половине седьмого за нами сам хозяин дома пришел, наехал, мол, соседи, вы чего тормозите, ждем же вас.

Отказываться было неудобно. Мы с Максом взяли бутылку сухого, фруктов и шоколадки — больше у нас ничего подходящего случаю не оказалось, — и пошли в гости, где к нашему приходу, и правда, готовились.

Первым делом в баню отправили. Возражать никто не смел. Дядину баню мы завтра планировали топить, но помыться мне уже сегодня хотелось, а Максим, как про березовые веники услыхал, так вприпрыжку в соседскую баню побежал.

Я и не знала, что Макс такой заядлый банщик. А он, говорит, что и сам не знал. И на этот раз с меня десять потов сошло, прежде чем Потапов закончил свои банные процедуры.

По этой причине меня даже шатает, пока я валенки скидываю. А куртку, причем свою, Макс с меня сам снимает, поддерживая, чтобы я не рухнула.

— Ну как баня? — с лукавым видом Владимир разглядывает наши красные лица.

— Спасибо, отлично, — довольно рапортует Макс.

А я даже «му» сказать не в состоянии. Потапов меня так отшлепал. Ой, отхлопал. В смысле, с такой душой попарил веником, что ни одной силенки не осталось. Сейчас бы воды холодной глотнуть и упасть без задних ног. Однако нас за стол ухаживают.

— Можно воды? — прошу я, располагаясь слева от Максима на мягкий угловой диванчик.

— Да какая вода после бани, Машенька? — всплеснув руками, удивляется тетя Люда. — Сейчас чай горяченький сделаю.

— Да мне бы просто воды, — сухо сглатываю.

Не представляю, как сейчас еще что-то «горяченькое» пить.

— Компот надо было достать, Люд, — спохватывается Владимир.

— Ой, забыла! Лезь давай в подпол.

Скрутив половик, мужчина открывает святая-святых — люк в домашний погребок, спускается наполовину и достает трехлитровку вишневого компота. И вскоре перед нами появляется симпатичная лимонадница — диспенсер с краном, под который я первой кружку толкаю, умирая от жажды.

— Маша, давай кипяточком разбавлю! Ледяной компот! — предлагает Людмила. — После бани же, горло заболит.

— А-а, — отрицательно мычу, не в силах оторваться от этого божественного нектара — в меру кислого, в меру сладкого.

Максим тоже осушает свою кружку до дна. И я себе вторую наливаю.

— Не пей холодное, тебе говорят, — шикает на меня.

Я лишь глаза закатываю и снова опрокидываю в себя все до последней капли.

— В доме у вас тепло? — спрашивает Людмила.

Она стоит у плиты и усмиряет шумовкой всплывшие пузатые пельмени.

— Да, — синхронно с Максом отвечаем.

— А мы уже лет пятнадцать с газом, да, Володь?

— Да побольше, восемнадцать — поправляет тот, доставая из морозильной камеры бутылку водки.

— А печку, наверное, лет десять, как сломали, да? — снова обращается к нему жена.

— Ну где-то так, — кивает мужчина.

— До последнего не хотели убирать, а потом ремонт затеяли и сломали. Сначала непривычно было без печи, как будто в доме чего-то не хватает, а потом ничего, привыкли. С газом, конечно, жизнь, — сообщает тетя Люда, ловко перекладывая на широкое блюдо пельмени. — Потом дети выросли, нам с дедом ванную в доме сделали. Мы баню-то теперь топим редко: для детей с внуками, для гостей да по праздникам.

Я осматриваю симпатичную современную кухню — не чету той, из прошлого века, где я хозяйничаю последние три дня. В кирпичном доме тепло, даже жарко, сквозняком, как у нас, не тянет. Вместо печи — газовый котел. И все блага цивилизации есть, включая, санузел — что, лично я считаю, топом.

Из чистого, не скованного морозом пластикового окна дома соседей наша избушка выглядит совсем древней, ветхой и сиротливой, что ли.

Видно, правду говорят, что пока в доме живут, он тоже живет, а когда оставляют, он превращается в дряхлого старичка и тихо, незаметно для всех умирает. И если бы не дядь Миша, бабушкина избушка уже бы давно рухнула, и не было бы у меня такого невероятного Нового года…

— Во-о-от, давайте, накладывайте, кушайте, пока горячие, — Людмила ставит по центру стола блюдо с пельменной горой. — Я еще сварю. Володь, чего сидишь, наливай, — мужу командует.

— Ты как к беленькой относишься? — дядь Вова к Максу обращается.

— В разумных пределах — положительно, — кивает тот.

А я на него смотрю и глазами хлопаю.

Водка после бани?

Оказывается, как много я еще не знаю про Потапова.

— Мария? — мужчина ко мне с тем же вопросом спешит обратиться.

— Нет. Я водку не пью.

— Максим, ты давай тогда своей невесте сам организуй. Мы это дело не понимаем, — Владимир передает Максу принесенную нами бутылку вина.

— Нет, — я головой мотаю, чувствуя, как краснею из-за того, что меня «невестой» назвали. Причем краснею от удовольствия. — Если никто не будет вино, не открывай.

Не хочу я никакое вино — это раз. А, во-вторых, как-то неудобно выпивать с людьми, которые мне в предки годятся. Максим — мужчина, ему нормально. Но мне вот не по себе.

Никто и не настаивает. Чокаюсь со всеми компотом. Пьем за Новый год, разумеется.

— Ешьте, ешьте, — торопит нас Люда, двигая ближе всевозможные приправы. — Вот хреновина, горчица, сметана, магазинная правда. Кто с чем любит? Могу уксус развести? Кто хочет?

— Я, если можно, — вежливо просит Максим.

— А я с «Огоньком», — толкаю первый пельмень в этот ароматный соус.

Потапов незаметно обводит меня рукой за бедра и тихо шепчет, наклонившись:

— Да, невеста, ты у меня, определенно, с огоньком.