Чтение онлайн

— На долго и счастливо.

— Пф… Удачи, — улыбаюсь. — Надеюсь, ты не ждешь, что взяв твою фамилию, я стану белой и пушистой?

— Нет. Не жду. Белая и пушистая — не про тебя. Ты как алая роза, Мань, знаешь… Яркая, колючая, но и нежная.

— Я нежная?

— Ещё какая… Нежности нежнее я даже не представляю.

Максим берет в ладонь мою правую руку и целует в центр тату — красный бутон.

— Просто ты ко мне не объективен.

Тяну наши руки к своим губам и проделываю с его кистью то же самое.

— Просто я тебя очень сильно люблю.

— И я тебя, Максим… Тоже… Очень. Очень-очень… Как любила, так и люблю.

И тогда он хрипло просит:

— Ещё скажи…

— Я люблю тебя… — за шею его тесно обнимаю. — Люблю, слышишь? Люблю… Я… Я столько всего чувствую… Я как будто проснулась… — шепчу в его гладкую и божественно пахнущую лосьоном щеку. — Я как будто… вернулась… К себе… С тобой я к себе вернулась… Я не знаю, как объяснить…

Отстранившись, Максим с особой выразительностью меня рассматривает.

— Я знаю, Мань, я вижу, — и сам краснеет от удовольствия.

Вопрос риторический, моей реакции не требует. Оба замолкаем. Целуемся, обнимаемся и так несколько потрясающих тихих минут проводим, пока в дверь тактичный стук не раздается:

— Молодежь, у вас все хорошо? — мама беспокоится.

— Да, мам! — отбиваю бодро. — Мы сейчас!

Толкаю от себя Макса. Букет ему вручаю, чтобы пошел в воду поставил и моих успокоил, а то мало ли, что они там думают. Сама ненадолго в ванной укрываюсь, ополаскиваю холодной водой лицо, втыкаю в зеркало, собираюсь с духом и минут через десять присоединяюсь ко всем в большой комнате за накрытым столом.

— Вот она… Невеста, — комментирует папа мое появление.

Макс поднимается, усаживает меня на соседний стул и поясняет, что я пропустила:

— Мань, прости, но я им всё уже сказал. Как-то само получилось.

Замечаю мамин красноречивый взгляд, который она дарит кольцу.

— Ладно, — снова краснею и тянусь к ложке, торчащей из салатника. — Раз вы тут без меня обо всем порешали, давайте есть.

— Слыхал? — весело прыскает смехом папа, обращаясь к Максу. — Сказала, как отрезала. А посмотрела? Как собака Баскервилей.

— Зашибись у невесты резюме, — ворчу, отправляя на тарелку салат из овощей. — Спасибо, пап.

И Макс подхватывает:

— Да, действительно. Спасибо вам за дочь, Анатолий Петрович, Татьяна Ивановна… Маша — она удивительная.

— Передай, пожалуйста, бутер, — на тарелку с бутербродами с красной рыбой киваю. Ну не люблю я, когда меня при мне обсуждают. Макс не тушуется, подает мне блюдо, и я беру свой бутерброд. — Благодарю.

— Ох и намаешься ты с ней, Максимка, — сквозь смех вздыхает папа. — Помяни моё слово.

— Толя! — осаждает его мама.

— А что? Ты говоришь, в меня она. Это она в тебя! Вот посмотри, один в один.

И я вдруг неожиданно для себя и для всех улыбаюсь. Родители ворчат друг на друга совсем, как в старые добрые, и так на душе хорошо становится.

— Мам, пап… — откладываю приборы. — Максим, конечно, намается со мной, но он правильно говорит… Спасибо вам. Спасибо вам за всё, мои родные, — проговариваю со всей серьезностью и дрожью в голосе. — И пусть у вас все будет хорошо.

— Да мы что… — скромно роняет папа и на маму осторожный взгляд переводит: — Потихоньку, да, Тань?

— Да, Толь, — сразу двумя мокрыми от слез глазами подмигивает ему мама. — А вы давайте… — протяжно вздыхает, на нас с Максом внимание сосредотачивая. Мы не глядя находим пальцы друг друга под столом и стискиваем, слушая, как мама нас благословляет: — С Богом… Чтобы главное у вас, молодых, всё было… Дети наши дорогие, будьте счастливы!

Десять лет спустя

— Никит, давай сюда, — прошу залипшего в мульт сына вернуть мой телефон.

Проверяю, беззвучный ли режим. Ближайший час я буду для всех занят, о чем и пишу своей помощнице. До конца рабочего дня ещё час, но сегодня я раньше уехал.

В школе искусств, где преподает Маня, начинается концерт, посвящённый Дню учителя.

Из Машиных учеников двое вначале дуэтом выступают, затем их сменяет череда других маленьких исполнителей. Никитка, которого я прямо посреди сончаса из яслей забрал, сонно хлопает ресницами, тянет меня за рукав и снова клянчит телефон. Говорю, что не дам, что мы на концерте, а на концерте нужно смотреть на сцену. Трехлетний сын надувает щеки, но не решается спорить. Знает, если я сказал «нет» — значит нет.

— Приглашаем на сцену Потапову Александру. Класс преподавателя Потаповой Марии Анатольевны. Русская народная песня «Светит месяц». «Позарастали стежки-дорожки», в обработке Мордуковича.

— Смотри, Никит, сейчас Саша выступать будет, — пересаживаю насупившегося сына на колени и тот сразу маму взглядом находит — Маня стул для дочери на сцену выносит.

— Мама! — кричит ей на весь зал.

Оглянувшись, Маня — такая нарядная сегодня, улыбается, машет нам и прикладывает палец к губам.

— Тише, сын, — шепчу Никитке. — Мама на работе. Вон Саша, смотри.

Телефон достаю и навожу камеру на Саню.

С апломбом селебрити наша девятилетняя дочь поднимается по ступеням на сцену, встает возле стула и манерно кланяется кивком головы.

Дочка у нас музыкант — вся в маму.

Ее вынашивали под звуки аккордеона, под его мелодии она училась ползать, ходить и говорить, поэтому ничего удивительного, что Саша именно к нему проявила интерес, когда встал вопрос о выборе музыкального направления. Я и сам уже даже не представляю свою жизнь без этого инструмента.

Если не Саша свои пьесы дома разучивает, то значит Маня играет, записывает очередное видео для своего канала или в частном порядке занимается онлайн с одним из учеников в свой законный выходной.

Моя жена — талантливый педагог, всей душой любит свою работу и отдается ей без остатка. Да Маня во всем такая — и в музыке, и в работе, и в жизни, и в любви — страстная, пламенная и энергичная.

После второго декрета в прошлом году она на работу вышла и снова понеслось: уроки, концерты, конкурсы. Параллельно жена совмещает на должности преподавателя в колледже, где раньше сама училась. Моей Мане все интересно, она с охотой берется за что-то новое, только успевай ловить ее по городу в обеденный перерыв, чтобы накормить, иначе она до самого вечера голодной останется.