Чтение онлайн

Покачнувшись, Максим подается ближе и опускается возле моих ног.

— Я уверен, что у тебя все получится, Мань, — проговаривает он значительно мягче, складывая руки на моих коленях. — Я только одного не понимаю… Почему ты не можешь жить со мной?

В глазах Максима только любовь, нежность, преданность и хорошо читаемое желание усадить к моим ногам не только себя, но и весь мир положить.

И я очень ценю столь трепетное отношение ко мне, так ценю, что не передать словами.

— Потому что я Дева в беде, сказала же. У меня в жизни черт ногу сломит, — повторяю ровным тоном. — Не с этого я хочу все начинать с тобой, Максим.

— Я считал, мы уже все начали, — его губы подергивает мрачная усмешка.

— Начали. Еще как. Просто давай не будем торопиться?

— С чем? — якобы безэмоционально уточняет.

Только я вижу, подмечаю, как не по нраву ему этот разговор.

А я ждала его. Ждала и боялась. Думала, мы в город восьмого только поедем, и у нас будет еще один беззаботный уютный вечер в преддверии Светлого праздника.

— Максим, сегодня Сочельник, — напоминаю ему миролюбиво. — Не будем ругаться.

— Я не ругаюсь, я хочу жить с тобой, — подхватывает Максим, толкаясь лбом в свои сложенные руки. — И не хочу без тебя.

Принимаю на ноги часть его веса и осторожно перебираю пальцами волосы Макса.

— Как ты сказал? Нам есть куда двигаться… Туда и будем, — уговариваю его мягким голосом.

Максим поднимает голову, обнимает меня за бедра и осторожно стукается лицом мне в ноги. Ненадолго затихает, словно с духом собирается, и спустя мгновение вполне бодро проговаривает:

— Ладно. Как скажешь.

— В смысле? — не могу понять, что стоит за столь стремительной метаморфозой.

Но, проигнорировав мой вопрос, Макс поднимается и требовательно интересуется:

— Ты объявление удалила?

— Нет еще, — с опаской смотрю на него.

— Давай. Вперед и с песней, — командует он, возвращаясь к печи.

— Не указывай, что мне делать, хорошо? — молниеносно отражаю.

«Вперед и с песней»… Ненавижу это выражение. Так Денис постоянно говорил, отдавая свои распоряжения. И дораспоряжался, что я и двух месяцев совместной жизни с ним не вывезла.

— Ну да, кто я такой, чтобы тебе что-то указывать!

Максу, в свою очередь, не нравится мой независимый тон.

Он поднимается и остается стоять вполоборота — такой хмурый и сердитый. И будь на его месте кто-то другой, я бы, мне кажется, продолжила перепалку чисто из принципа. Но вот на Потапова гляжу и что-то доказывать ему совершенно не хочется.

— Не обижайся, Максим. Не психуй… — Встаю, подойдя, обвожу руками торс и прижимаюсь к его боку. Макс ответно берет меня под крыло. — Кто ты такой, спрашиваешь? Я тебе скажу. Ты. Мой. Любимый. Человек, — по слову самое важное взволнованно выталкиваю.

— А ты моя любимая, но такая упрямая, Маня, — и снова с невыразимой лаской звучит его голос. — Надо что-то с этим делать.

— Горбатого — могила, — я смеюсь.

— Хватит так шутить. Знаешь же, что черный юмор твой я не понимаю, — ворчит на меня тут же. — В город когда едем в итоге? Завтра или послезавтра?

— Завтра. Тебя же родители ждут — не дождутся. А ты и так все праздники со мной провел.

— Ну что поделать? — урчит Макс, целуя меня макушку, и крепче за талию перехватывает. — Пусть привыкают.

— Это, наверное, не стоит тут оставлять?

Освобождая холодильник от остатков скоропортящейся провизии, отвлекаюсь на голос Макса. Он у раскрытых створок буфета стоит и достает с полки одну из коробочек с презервативами.

— Ха-ха! — отбиваю с наигранным сарказмом. — Дядь Мишу удар хватит, если он это многообразие увидит. Он меня все детство на руках таскал, коленки целовал разбитые и по-любому все еще думают, что я девочка.

— Тогда не будем его разочаровывать, — понимающе тянет Максим. — Тебе не надо? — предлагает мне маленькую коробочку.

— Нет, спасибо, — улыбаюсь, воскрешая в памяти момент покупки контрацептивов.

А час спустя в остывающем доме уже закрыты ставни.

Рождественское утро выдалось морозным, печь мы утром не топили, и у меня даже нос замерз, пока собирались.

В последний раз обвожу взглядом пространство домика и прохожу к печи, чтобы прикрыть распахнутые настежь дверцы.

В носу щекочет. Плакать хочется. Так тоскливо на душе, будто я со старым другом прощаюсь.

Заглядываю в спальню, где мы тоже все оставили в первозданном виде. Накрываю салфеткой кинескопный телевизор. С ковра подбираю кусочек мишуры — ёлку утром первым делом убрали. А вот часть игрушек с разрешения дяди я увезу с собой в город.

Возможно, все это глупости, но мне кажется, что я хорошо знаю душу этого старенького бабушкиного дома, так радушно принявшего меня спустя столько лет. Чувствую, что он тоже грустит. И как же я ему благодарна! Ведь со мной здесь случилось настоящее новогоднее чудо — я побывала в гостях у своего детства… И здесь я снова была счастлива.

— Не прощаемся, — шепчу себе под нос, давая обещание хоть иногда бывать на родине бабушки и дедушки.

Вспоминаю их, потом папу и маму. Сашку… И на глазах слезы наворачиваются.

В таком виде меня и застает Максим, вернувшись с улицы.

— Мань, хочешь, завтра поедем?

— Нет, — мотаю головой, когда он приближается и всматривается в мои влажные глаза. — Мы же уже собрались. И все хорошее когда-то заканчивается. — Натягиваю улыбку, чтобы не расплакаться, сглатываю и добавляю: — Я про наши каникулы.

— Я так и понял, что про каникулы.

С особым душевным трепетом льну с Максу и обнимаю его под расстегнутой курткой. Как бы я хотела забрать с собой то ощущение простоты и ясности между нами, которое есть сейчас. Однако понимаю же, что в городе все будет иначе. Мы будем встречаться, проводить вечера, заниматься любовью, иногда ночевать вместе, но такого уединенного вайба, как здесь, в уральской глубинке, добиться будет сложно.

И Потапов словно слышит мои упаднические мысли и спрашивает:

— Ты точно ко мне не поедешь?

— Мы же договорились, — осторожно напоминаю ему, выпуская из объятий.

— И к моим не поедешь? — уточняет.

— В другой раз, хорошо? Передавай им привет.

— Передам. Что с тобой делать… — с заметным разочарованием тянет.

Но на том, чтобы я переехала к нему, больше не настаивает. А, значит, понимает мое положение!

Ведь кто я сейчас такая? Безработная. Лицо без определенного места жительства. Бедный музыкант. Горемыка.