Чтение онлайн

— Не ладно. Ты была великолепна. Горжусь, что знаком с тобой, Мария Анатольевна.

— Ну да… Теперь можешь всем рассказывать, что был на концерте в предместье Парижа, — смеюсь сквозь громкое отрывистое дыхание.

И всю мою одухотворенную субстанцию так лихо перетряхивает под одеждой, что даже Максим замечает:

— Дрожишь вся, француженка.

После болезни, непривычной нагрузки и волнения я такая мокрая, что подклад пиджака к спине липнет. И только Максим собирается заключить меня в объятия, как в правом кармане дубленки телефон пиликать начинает.

За неделю, что мы провели без связи, я и отвыкла от этого звука.

Выпрямляюсь, достаю мобильный. Номер незнакомый. Смахиваю значок.

— Да?

— Здравствуйте, я по поводу объявления. Аккордеон еще продаете?

Максим в этот момент переключает передачу, плавно стартует, выруливая на дорогу, и слова незнакомца тонут в урчании двигателя.

— Здравствуйте. Уже нет, — отбиваю и сразу сбрасываю.

— Все в порядке? — Максим превосходно чувствует мое напряжение.

— Да, — часто-часто киваю.

Тогда он, удовлетворившись ответом, к другой теме переходит:

— Слушай, Мань, мама с отцом нас в гости позвали. Давай завтра в город вернемся? Все-таки Рождество. И твои обрадуются, если заедем.

— Да, конечно… — снова киваю, не успев, как следует, обдумать предложение Максима.

Вся суть которого доходит спустя минуту.

— Что ты замолчала? — Макс комментирует мой пришибленный вид.

— Да нет…

— Мань?

— А ты не торопишься с родителями?

Как и со всем остальным.

— Да мы просто в гости, Мань. Мои же тебя давно знают. Твои знают меня. Что такого? — Потапов натурально недоумевает.

— Да нет, — повторяю на автопилоте. Нормального ответа у меня не находится. — Ничего.

Вскоре мы подъезжаем к дому, где я скрываюсь в спальне, чтобы переодеться в леггинсы и свитер. Максим тем временем разжигает огонь в остывшей печи. И пока я настраиваюсь на разговор с ним, успеваю сгрызть себе пару ногтей.

— Слушай, мы с папой вчера говорили… — начинаю несмело. — Он всерьез настроен купить мне квартиру. Он столько лет работал… Ведь его непутевая дочь ни на что не способна.

Горько усмехнувшись, усаживаюсь в кресло, избегая смотреть на Потапова, следящего за тем, как разгорается пламя.

— Это не так, перестань себя недооценивать, — он качает головой, прикрывая дверцу печи, и поднимается. — Но чем тебя моя квартира не устраивает?

— Она меня не не устраивает… Просто… — тяну растерянно.

— Ты во мне сомневаешься, я не пойму? — Максим встает у меня над душой, скрестив на груди руки с закатанными рукавами рубашки.

— Дело не в тебе…

— А-а… Дело в тебе, да? Ты нахрена этот баян достала, Мань? — жестит голосом. — Скажи, как есть? Что я не так делаю?

— Максим… Я… — издаю то ли вздох, то ли стон и провозглашаю: — Да ты — всё! Ты красив, умен, успешен, обходителен, ты ласковый, но очень страстный. Ты… и мой лучший друг, и потрясающий любовник. Ты такой умница, Максим! Во всём! Абсолютно! — с жаром убеждаю его. — Мне не на что жаловаться. Просто я не привыкла к такому отношению и вниманию от мужчины. Но я привыкну, — спешу заверить. — К хорошему же быстро привыкают. С твоей стороны всё более, чем офигенно. А вот что с моей?

Воздев глаза к потолку, Максим с видом очень терпеливого, но утомленного человека спрашивает:

— Да что с твоей, Мань?

— А то… Я тоже хочу что-то из себя представлять, хочу, чтобы меня было за что уважать, я хочу быть тебе интересной не только в постели, хочу покорять тебя не разово, хочу быть тебе равной. А пока что… я всего лишь Дева в беде, как и все эти годы. Но я не желаю выглядеть в чьих-то глазах этим архаичным стереотипом!

— В чьих глазах? Какой Девой, Мань? — Макс стонет в голос и начинает ходить по ковру туда-сюда. — О каком уважении ты твердишь, если я всё для тебя… Прости, но это гон какой-то… Ты себя на сцене, вообще, хоть раз видела, стереотипная? — предъявляет, снова нависая надо мной.

— Да какая разница? — отбиваю, кусая губы.

— Какая разница?! — рявкает Максим в ответ. — Музыка — это твое! Твоя стихия! Твой воздух! Твоя жизнь! — мечет гром и молнии над моей головой. — Тебе нужно ей заниматься! В любой форме! А ты тратишь время на… хер пойми что!

— Да, — киваю и даже не думаю с ним спорить. — Ты прав. Как всегда, прав, Максим. Музыка — это мое. Просто мне надо самой со всем разобраться. Найти себя уже наконец, научиться ответственности, поставить себе цель и достичь ее, а потом еще и еще, а то я в свой экзистенциальный кризис неопределенности уже по возрасту скоро не пройду.

— Маша, ищи себя, ставь цели, добивайся! — нетерпеливо отражает Макс. — Я-то тебе чем мешаю?!

— Нет, ты что?! — прикрикиваю на него, чтобы ерунду не молол. — Ты не мешаешь! Ты наоборот… Это все твоя заслуга. Ты меня вдохновляешь. И благодаря тебе я делаю меньше тупых вещей. Ведь я же хотела продать аккордеон, — сознаюсь ему наконец.

— В смысле… хотела продать? — мои последние слова его явно шокируют в самом нехорошем смысле.

— Ну так… — плечами пожимаю, уже ожидая бурю — в глазах Потапова два угрожающих бедствием циклона формируются. — Тридцатого выложила на «Авито». Вот недавно звонили по объявлению… — морщусь, заканчивая еле слышно.

— Не вздумай продавать инструмент! — грохочет Макс, едва я умолкаю. — С ума сошла?! Сдурела?!

— Да не буду я. Обещаю. Я вот представила, а что бы ты сказал, если бы узнал, что я его продала…

— Да я бы тебе голову оторвал! — перебивает зычным воплем.

— Ну вот! — тоже громкости добавляю. — Примерно, так я и подумала. Так что не переживай. Не продам. Буду нам с ним искать работу. Начну снова обивать пороги музыкальных школ. Я бы хотела преподавать, но мне не хватает уверенности… Пойду в свою школу искусств… Попробую, — озвучиваю план, который только что и родился.

— Разве ты не в нее пошла в первую очередь? — взыскательно задвигает Максим.

— Нет. Мы тогда разошлись, как ты сказал, во мнениях с моим педагогом. Она настаивала, чтобы я в консерваторию сразу после колледжа поступала, а я взяла год передышки. И вот, до сих пор отдыхаю — не отдохну. Приду. Послушаю, что мне скажут. Может, я уже ни на что не пригодна.

Все еще в сомнениях, однако преисполненная вдохновения, я даже думаю о том, чтобы на заочку в консерваторию поступить на платное… Правда опять все упирается в чертовы деньги.