Чтение онлайн

Александр застывает как вкопанный, прежде чем Агата успевает уточнить, кто из их избранный.

– Проклятье.

– В чём дело?

– Он самый слабый, - тихо бормочет Александр. Агата прослеживает за его взглядом в поисках ответа на свой вопрос.

– Тот, который упал? А он не слишком мал? Выглядит лет на восемь.

– Святые боги, Агата, забрав его, я обреку ребёнка на скорую смерть, - с безысходностью едва не стонет Александр, а мука на его лице не сразу, но вызывает у неё улыбку. С каждой минутой она понимает истинную причину всё лучше.

– Александр, - зовёт она, и замешкавшись, он поворачивается.
– Ты боишься.

– Нет! Ты вспомни о нашей жизни... да ведь... как можно брать, догадываясь, чем всё закончится?

Улыбка Агаты становилась шире от каждой нелепой попытки Александра оправдать свои скоропостижные выводы. Но в его глазах растерянность, сомнение и страх. Словно это его ребёнок и он за него уже боится. Агата сильнее сжимает его ладонь и ведёт в направлении дома.

– Марк рассказал, что ты в детстве не отличался ни ростом, ни силой, но взгляни, каким вырос, - отмахивается она от надуманных проблем.

– У Марка проблемы с памятью и количеством зубов. Для его рта их слишком много, скоро моё терпение лопнет, и я помогу ему избавиться от лишних, - ворчит Александр, но покорно шагает следом.

Дети замечают их приближение. Старшие мальчики, похоже, достаточно осведомлены о Марах, потому что с воплями бросаются в дом, пока младшие цепенеют и таращатся на гостей. Самый маленький даже не замечает их, продолжая шарить руками по мху и траве в поисках чего-то.

Двор обнесен низким забором, калитка распахнута, но Агата останавливается на пороге и без позволения не заходит на чужую территорию, проявляя уважение к хозяевам. Деревянное здание двухэтажное и достаточно просторное для большой семьи, из печной трубы валит дым, обещая горячий обед, над входной дверью навес, подпираемый столбами, резные наличники на окнах. Дом выкрашен в сдержанные жёлтые и коричневые цвета, явно не новый, но за ним определённо хорошо ухаживают. От калитки ко входу ведёт протоптанная дорожка, а все остальное покрыто коротко скошенной травой и местами лесным мхом.

Из дома через распахнутые окна доносятся удивлённые возгласы, вопли детей, которые наперебой рассказывают о заявившейся к ним Маре. Агата с дежурной вежливой улыбкой игнорирует страх в детских глазах и наблюдает за пробегающими мимо тремя курицами. Александр почти до боли стискивает её пальцы, Агате требуется несколько секунд, чтобы найти причину его тревоги, и улыбка исчезает с её лица.

Вот это действительно проклятье.

Нужный им ребёнок прекращает что-то искать в траве и неловко плюхается на старый пень когда-то толстого дерева. Агата ощущает, что необходимо найти ещё какой-нибудь аргумент, чтобы успокоить Александра, но короткие мгновения ускользают, и ей не удаётся ничего придумать.

Агата невольно задерживает дыхание, следя за ребёнком, надеясь, что ей показалось, что сейчас мальчик повернёт к ней лицо, и её поспешный вывод окажется простым недопониманием.

Но тот вертит головой, нюхает воздух, оглядывается через плечо. Александр специально наступает на ветку под ногой. Треск сухого дерева привлекает внимание ребёнка, и он поворачивается к ним.

Мальчик не просто худощав и низок для своего возраста.

Он слеп.

Агата ещё надеялась, что отчётливо заметное бельмо, это просто временная болезнь. Может, мальчик слеп только на один глаз, но нет. Ребёнок их не видит. Его пустой взгляд скользит по ограде и калитке, шарит где-то рядом, но не останавливается на Агате. Лицо Александра лишается всех эмоций, но глаз со своего ученика он не спускает.

Агата закусывают губу. Хорошая еда и регулярные тренировки с лёгкостью исправили бы хрупкость телосложения, но слепота...

– Ой, Святые боги! — испуганно восклицает женщина, выходя из усадьбы.

Торопливо спускаясь по лестнице, она задевает кем-то брошенную игрушку и едва не падает, но вовремя цепляется за деревянные перила.

Женщине на вид лет сорок, русые волосы без седины заплетены в косы и уложены кольцом на голове. Она торопливо идёт навстречу, стыдливо вытирает испачканные в муке руки о фартук. Несмотря на внезапную бледность она кажется абсолютно здоровой, а то, что её ноги заметно трясутся, делая походку неуверенной, Агата предпочитает не замечать, глядя женщине в глаза. Сестры учили, что нужно позволить людям самим преодолеть страх и смущение перед прислужницами Мораны. Мары и раньше в глазах людей олицетворяли смерть, а после двухсот лет отсутствия, выдумок и страшных сказок, Агата и вовсе старается не делать резких движений перед незнакомыми людьми.

Женщина испуганно открывает и закрывает рот, оглядывается будто в поисках других врагов и замирает слишком далеко, чтобы Агата могла разобрать, что она шепчет ради собственного успокоения. Скорее всего, молитвы.

— Вы позволите нам войти? — учтиво интересуется Агата, слабо кивая на распахнутую калитку.

— К-к-конечно, проходите.

Между ними метра три, по женщина всё равно делает шаг назад, когда Агата заходит и тащит за собой молчаливого Александра.

– Благословенна Морана, справедлив её суд и дарованное перерождение, - начинает лепетать женщина, комкая руками испачканный фартук, её глаза мечутся от Агаты к своим младшим детям, которые то ли боятся уйти со двора, то ли слишком заинтересованы происходящим.

Мальчики постарше толпятся у двери, в любой момент готовые спрятаться в доме, а слепой ребёнок сдирает кору с берёзовой ветки и заинтересованно вертит головой из одной стороны в другую, в зависимости от то-го, кто говорит.

– Прошу прощения у меня не приготовлено подношений и в храм богини мы не ездим потому, что не знаем, куда ехать, ведь старый, говорят, заброшен.
– Хозяйка нервно облизывает губы, продолжая торопливо проглатывать часть слов, из-за чего Агате приходится напрягать слух.
– Дошли до нас рассказы о возвращённых Марах, но не со зла мы не поприветствовали вас... Но у меня нет дочерей, только мальчики, и я... не знаю, могу ли чем-то помочь, может, вам требуется ночлег? Если так, дом мой не самое удобное место для гостей, но для вас обязательно найдём лучшую кровать и обед скоро будет готов...

Слушая, Агата продолжает учтиво кивать, но стоит ей медленно поднять руку, прося остановиться, как женщина буквально проглатывает окончание фразы и сжимает губы, боясь выдохнуть.

– Благодарю. Но мы не за этим здесь, и вам не стоит тревожиться. Просто ответьте на мои вопросы.

– Конечно!

– Стой здесь и не пугай ребёнка, - ласково просит Агата Александра, оставляя его недалеко от слепого мальчика.

Александр не спускает с ученика оценивающего взгляда. Он замирает на одном месте как изваяние, и даже без маски напоминает Морока, а не знакомого ей принца. Кажется, что время и звуки застывают вместе с ним, создавая гнетущую атмосферу, однако мальчик не выказывает и малейшей тревоги.

Агата подходит чуть ближе к хозяйке, и та заметно напрягается.

– Как вас зовут?

– Мила.

– А меня Агата.

– Вы действительно...
– на глазах краснеет, а потом опять бледнеет Мила.

– Действительно, - кивает Агата, не впервые встречая подобную реакцию. Она всю жизнь ненавидела внимание, однако сама выбрала остаться на связи с Александром. Даже её глаза выглядят почти как при жизни, но серые волосы не спрячешь, молву о себе не остановишь, а старые легенды из памяти людей не сотрёшь.

– Где ваш муж, Мила? Вы живёте одна?
– начиная с простых вопросов, интересуется Агата.

– Муж уехал в Ярат по делам, госпожа. А так мы живём вдвоём с детьми.

– У вас их пятеро, верно?

– Да.
– Мила немного расслабляется, отвечая на несложные вопросы.

– Большой дом, да и расположение необычное, - Агата ещё раз осматривает распахнутые для свежего летнего воздуха окна, ищет подсказки, чем может заниматься семья, но ничего странного не находит.

– Действительно, я так же сказала, когда мужу эта усадьба досталась в наследство от его дедушки. Но со временем мне здесь понравилось. Пахнет всегда хорошо, лес светлый, а поля и угодья наши в паре минут ходьбы на запад.