Чтение онлайн

Около полуночи меня разбудил караульный. Прибыл старший лейтенант Пономарев — помощник начальника штаба полка по разведке. Вместе с ним старший лейтенант-пехотинец и группа разведчиков. Пономарев в предвоенное время служил в 6-й батарее командиром огневого взвода, старшим на батарее и ее командиром. За отличия в Финляндии удостоен высокой военной награды. Пономарев пользовался репутацией храброго и деятельного командира.

В условиях быстро меняющейся обстановки служба разведки артиллерийского полка требует четкой организации и постоянных усилий со стороны начальника разведки. Группа Пономарева состояла из 9 человек — 4 артиллеристов и 5 пехотинцев. Она получила задачу проникнуть в Малин и оказать содействие другой группе в поимке языка. Пользуясь светом немецких ракет и схемой целей, Пономарев знакомил пехотинца с местностью южнее насыпи, нанес на мою карту полосу действий разведгруппы. Вести огонь в ее границах запрещалось.

Я проводил старшего лейтенанта Пономарева и вернулся в ячейку. За насыпью выли снаряды. На севере, кажется в районе огневых позиций 1-го дивизиона, полыхали вспышки разрывов. Над тусклой гладью озера взметнулась вода, поднятая снарядом. Через минуту налет прекратился. Все погрузилось в темноту. Только в стороне обоих разъездов светили ракеты. Я лег, укрылся палаткой. Засыпая, видел на стенке светлые блики. Следовало подняться, пройти к стереотрубе, подготовленной к работе ночью. Не было сил. В конце концов есть дежурная смена, позовет, если возникнет необходимость.

Шесть часов. Тишина, безмолвие. Стала мокрой моя одежда, на палатке капли росы. Выход из ячейки закрыт. Вытянувшись во весь рост, вниз лицом, храпел человек. Я попытался встать. Посыпалась щебенка. Повернулся спящий, повел сонными глазами и захрапел снова. Старший лейтенант Пономарев. Вспомнилась ночная стрельба. Значит, Пономарев вернулся. По-видимому, операция закончилась благополучно.

В ячейках все спали. Упираясь головой в резиновую окантовку окуляров, спал разведчик-наблюдатель, спал телефонист. Спал и лейтенант Смольков. Ему следовало бодрствовать. Несколько ударов карандаша в каску, и все вскочили, торопливо оправляют одежду. Смольков заговорил о происшествиях минувшей ночи.

Жаль... прежде чем отдыхать, лейтенант мог бы поднять меня. Он, командир, ответственный за службу на НП.

Смущенный Смольков перечислил происшествия. Вылазка разведчиков не удалась. Цель № 9, траншея левее дома — я считал, что она оставлена,— оказалась занятой. Разведчики понесли потери и отошли ни с чем.

6-й батарее ночью пришлось стрелять в запретной зоне. Командир дивизиона приказал цель № 9 подвергнуть получасовому обстрелу. Обнаружены новые цели: один пулемет вел стрельбу из траншеи, а два других — из дома. Тусклые вспышки, отмеченные в разных местах, не поддавались объяснению. «Возможно, это световые ориентиры, по которым немцы проверяли топопривязку»,— высказал предположение Смольков.

Мы вместе готовим данные по целям, обнаруженным ночью. Пришел Пономарев, он уже умылся и привел себя в порядок.

— Вы... шестая батарея донесла, что траншея оставлена,— недовольно начал Пономарев. Командир взвода управления навел стереотрубу. В окулярах четко видны старые воронки, прямые попадания снарядов.

— Что толку в ваших воронках? — повернул стереотрубу Пономарев.— Вот следствие ложных докладов, запомните! — на земле, изрытой снарядами, тела погибших разведчиков.

Но... в батарейном журнале отмечено время разрушения траншеи. Автоматчики оставили ее в 14 часов 10 минут. Кроме того, старший лейтенант Пономарев, по-видимому, пользовался сведениями не только 6-й батареи, но и пехоты.

— В том-то и дело, что пехота утверждала то же самое. Сектор-то ваш? — Так точно! Наш основной сектор и запасной 4-й батареи,— уточнил Смольков. — Вы! Наблюдайте внимательно в ночное время! Если немцы имеют привычку возвращаться, то командир батареи обязан знать об этом и не ссылаться на дневную запись. Придется докладывать,— закончил старший лейтенант.

У входа в ячейку стоял каптенармус с котелками — принес завтрак. Пономарев поел и отправился на КП.

В 8 часов 6-я батарея начала пристрелку пулемета, обнаруженного незадолго до рассвета. «Стой!»

Лейтенант Смольков молча положил передо мной телефонограмму. В первом пункте старший лейтенант Рева объявлял выговор исполняющему обязанности командира 6-й батареи, во втором — требовал уничтожить цель №9 и вычеркнуть ее из схемы целей.

В течение получаса 6-я батарея добилась семи прямых попаданий. В результате траншея протяженностью сорок, метров превращена в бесформенную яму.

Над головой рвались бризантные снаряды. Очередь за очередью. Грохот глушил телефонистов. Я повторял слова команд три-четыре раза.

— Ориентир номер шесть, вправо двадцать, пехота! — доложил разведчик-наблюдатель.

В восточной части сектора немцы продолжали удерживать позиции близ озера. В тылу этого, сравнительно узкого участка признаки движения. Пехота. Появление живой силы на поле боя привлекает каждый раз общее внимание. Пехота — цель первостепенной важности. С наблюдательных пунктов по проводам торопливо передаются на огневые позиции команды.

Очень похоже, немецкая пехота занимает исходное положение. В разных местах ложатся снаряды. 1-й дивизион перешел на шрапнель. К двум батареям присоединились еще две. Дым. Продолжать наблюдение невозможно.

Минометы неистовствуют. На участке 1-го и 2-го батальонов 10-го СП сгущалось плоское серо-желтое облако дыма и пыли. Батареи противника ведут беглый огонь. Шли минуты. На пустыре грохот разрывов начал затихать. Немецкая пехота не решалась двинуться дальше огородов.

Поступило приказание провести огневой налет по пристрелянным целям. 10-й и 61-й СП готовились к наступлению.

Артиллерийская подготовка началась в 12.00. Количество батарей заметно увеличилось. Прошлой ночью, говорят телефонисты, прибыли еще два артиллерийских полка. Это правда, один из них — гаубичный. Район его ОП западнее села Пирожки.

На участке приблизительно в 10 километров против 40— 45 батарей противника действуют 60 наших. В большинстве своем они превосходили немецкие — по калибру орудий, дальности стрельбы.

Если бы 4-й дивизион АИР обеспечил 122-мм пушечные батареи данными, многие огневые позиции противника были бы подавлены. Но звукометрическое оборудование неисправно, наши батареи ведут контрбатарейную борьбу почти наугад, обстреливая значительные площади — районы- предполагаемого нахождения немецких огневых позиций.

Те батареи, которые не участвуют в подавлении немецких батарей, в ходе артиллерийской подготовки подавляют цели на переднем крае, а также в ближайшей глубине — северные и восточные кварталы города. Огонь ведется в одной последовательности — от переднего края вглубь и обратно.

Командиры батарей обязаны вести наблюдение и корректировать огонь. Но в столпотворении, что творится на поле боя, нельзя распознать своих разрывов. Пыль. Пламя. Дым. — «Феникс», стой! ИЗО «Бизон-два»... огонь! «Бизон-2», затем «Бизон-3». Истекло время. Снова огонь перенесен на исходный рубеж. Подразделения двух батальонов 10-го и двух — 6'1-го СП поднялись в атаку. Минометы усилили огонь. Немецкая пехота, укрытая в крайних домах, оказывает упорное сопротивление. Становится очевидным, что атака не удалась.