Чтение онлайн

— Ну, это им не удастся,— заявил лейтенант Смольков,— пехота имеет опыт... и не захочет оставить окопы... Вы видели, что осталось от боевого охранения? Да... участь его должна предостеречь. Пехота едва ли решится отходить. Тем более, что отходить некуда.

Разрывы снарядов поднимали на поверхности озера белые султаны воды. Единственный участок, который я видел. Немцы продолжали в ряде мест продвижение.

«Феникс» израсходовал по НЗО «Буйвол» указанное количество снарядов. 6-я батарея вела огонь по цели № 8. Разрывы... да, скорее всего это 107-мм калибр — мои. Следующая очередь дала наблюдение по дальности. Теперь легко перенести огонь в район цели № 5. Можно ожидать, снаряды лягут там, где рассчитал стреляющий.

Число наших батарей примерно с 11 часов увеличилось. Лейтенант Смольков насчитал 19. По-видимому, подошли артиллерийские полки 45-й СД.

В течение семи минут 6-я батарея вела огонь с закрытыми глазами. Видимости никакой. Затем участвовала дважды в огневых налетах в составе дивизиона и полка.

Общими усилиями двух батальонов 10-го СП и артиллерии удалось отразить три атаки: в направлении железнодорожного переезда, на барановскую дорогу, в секторе озера частично и в центре на пустыре. Немцы заняли позиции боевого охранения. Незначительная уступка, по-видимому, объяснялась внезапностью атаки и неудовлетворительной видимостью участке НЗО «Вепрь».

Немцы продвинулись, начали минометный обстрел пространства за железнодорожной насыпью. Мины стали рваться в 800 шагах в тылу НП, куда прежде не залетали.

К 13 часам противник приостановил атаки. Треск очередей затих. Реже рвались снаряды и мины. За насыпью слышатся крики раненых.

Персонал НП приступил к восстановлению порядка в ячейках. Лейтенант Смольков принял две телефонограммы — одну с КП полка, другую — от командира дивизиона. Первая предупреждала, что снаряды необходимо расходовать экономно. Во второй — командир дивизиона отмечал случаи недостаточного массирования огня прежде всего на участках НЗО по причине того, что командиры стреляющих подразделений самовольно увеличивали прицел из опасения поразить свою пехоту.

В средних числах июля 1-я танковая группа и 6-я армия — основные силы группы армий «Юг» — вышли к Днепру в среднем течении.

Между тем районы на север от шоссейной дороги Новоград-Волынский — Житомир — Киев продолжали удерживать войска 5-й армии. Есть ли смысл отводить их на несколько сот километров, если учесть их низкую подвижность, неподготовленную дорожную сеть и тот факт, что господство в воздухе принадлежит авиации противника?

Эти и другие соображения побудили командующего войсками Юго-Западного фронта сосредоточить значительную группировку войск 5-армии в Коростенском укрепленном районе. Состояние этих войск было далеко неблестящим, но они вполне сохранили боеспособность. Удержание района Коростеня отсрочило на месяц, а, возможно, и больше, развитие тех неблагоприятных событий, которые во второй половине сентября 1941 г. привели к окружению войск Юго-Западного фронта в районах восточнее Киева.

Ближайшая задача 113-й и 262-й ПД заключалась в том, чтобы выйти к Припяти и блокировать пути подвоза Коростенской группировки 5-й армии, только при этом условии 6-я армия могла атаковать позиции 37-й и 38-й армий, которые сражались на подступах к Киеву. Удастся ли предотвратить продвижение противника на Барановку и дальше на Базар, Чернобыль? Оборона малинского рубежа, задача тактического масштаба, приобрела оперативное значение.

Любопытно было бы заглянуть в оперативные сводки штабов периода боев за Малин. Как расценивали обстановку их непосредственные участники? В архивах нет об этом сведений. Отсутствуют боевые донесения командиров подразделений, на основании которых штабы составляли ежедневные оперативные сводки. Сожжены, уничтожены в киевском окружении.

Вслед за 45-й СД на малинский рубеж начали подходить другие соединения 15-го CK — 87-я, 62-я СД, соединения 9-го МК. Но от многих остались только номера. На малинском рубеже была сосредоточена большая часть артиллерии 5-й армии и многие части артиллерии РГК.

Все эти меры осуществлялись с опозданием и не вызвали положительных изменений в обстановке. Чаша весов непрерывно колебалась то в одну сторону, то в другую. Положение в районе Малина внушало командующему войсками Юго-Западного фронта серьезное беспокойство. Была поставлена задача занять Малин.

Имелись ли для этого предпосылки? Наша пехота едва не опоздала. Части 45-й СД вводились в бой с ходу, без должной подготовки. Еще хуже было то, что они вводились, не ожидая сосредоточения своих сил и средств, по частям. Нередко командиры-пехотинцы не имели сведений ни о противнике, ни о местности, где действовали их подразделения. Приказы и приказания той поры пестрели выражениями: «срочно», «в первую очередь», «немедленно», «вне всякой очереди», и опять еще более срочно и незамедлительно двигаться туда-то, наступать или обороняться там-то и т. д. Но войска не могли сделать того, что было выше их сил, и делали только то, что возможно, и отнюдь не по вине войсковых командиров. На поле боя обстоятельства диктуют свои законы. Части 45-й СД перебрасывались на малинский рубеж из районов, удаленных на сотню километров. Совершить марш такой протяженности в компактной колонне под бомбардировками и обстрелами с воздуха — трудная задача. Численный перевес противника не позволил 10-му СП, как и другим частям 45-й СД, в последующие дни успешно завершить атаки. Пехота была остановлена на пустыре — плоской, выжженной солнцем равнине, уже лишенной всякой растительности. Помимо неглубоких ячеек, отрытых батареями 4-го дивизиона, ничего похожего на укрытия. Глазу задержаться негде. Пехота искала спасения в воронках, благо грунт там песчаный. Снаряд, даже с установкой взрывателя на осколочное действие, оставлял заметное углубление. Воронок уйма, достаточно выбросить десяток лопат песка, и стрелковая ячейка готова.

Жаловаться на недостаток артиллерийской поддержки у пехоты не было оснований. Вторую и последующие атаки 10-й СП сопровождали огнем пять дивизионов. На каждую роту — дивизион.

Всякая цель, обнаруженная на линии соприкосновения сторон и в ближайшей глубине боевых порядков противника, подавлялась немедленно. Единственное, что оставалось вне досягаемости наших батарей — это минометы. Заставить их молчать трудно, если в распоряжении стреляющего нет средств для определения координат огневых позиций. Стрельба по площади требовала большого расхода снарядов и не приносила ощутимых результатов, потому что цель укрыта, как правило, в окопе. Как только прекращался огневой налет, минометчики возобновляли стрельбу.

Справедливости ради нужно отметить, что и немецкая пехота находилась не в лучших условиях. Части 113-й и 262-й ПД, -несмотря на все прочие преимущества, не продвинулись дальше северной окраины Малина, сколько ни пытались. Невдалеке от Малина, в лесу, по дороге на Радомышль, еще 10 лет назад проезжающие видели ряды крестов на кладбище немецких солдат, погибших в бесплодных атаках железнодорожного полотна. Массированный огонь наших батарей причинял немецкой пехоте большие потери.

Немецкая фронтовая пропаганда не преминула отметить этот факт. На рассвете 16 июля караул, несший охрану НП, доставил в мою ячейку пакет немецких листовок, сброшенных ночью с самолета. Множество их валялось в ходе сообщения и белыми лоскутами устилало насыпь. Листовки утверждали, что «советы» стянули под Малин всю свою артиллерию.

С прибытием 45-й СД положение существенно улучшилось. Пехота заняла значительный участок насыпи и создала сплошную оборонительную линию. Повторение того, что произошло, когда разведывательные группы проникли в тылы наших наблюдательных пунктов, исключалось.

Люди взвода управления ободрились. Исчезло на лицах выражение озабоченности и тревоги. Разведчики, телефонисты, вычислители уже позволяли себе шутки в адрес пехоты, которую вчера еще ждали с нетерпением. Впрочем, повод к этому подавали сами пехотинцы. Не желая подчиняться требованиям караульных, они переходили в ночное время насыпь напрямик. Предостерегать их было бесполезно. В ячейку, где спала смена разведчиков, свалился пехотинец с котелком горячего супа. Глубина 2 метра. Поднялась тревога. Пустячное недоразумение обрастало другими, и к пехотинцу обращались уже не иначе как «мотыль», от слова «обмотки», либо «двенадцать месяцев» — число мотков, которыми укладывались обмотки.

К 12 часам огонь с обеих сторон начал слабеть. Жарко. Солнечные лучи раскаляют стенки ячеек, приборы, рельсы, шпалы над головой. Духота, как в бане, пыль, вонь, сырость.

Прошлой ночью немецкая 155-мм батарея откуда-то издали обстреляла насыпь снарядами с установкой взрывателей на фугасное действие. Воронки два метра глубиной. На дне тех, что в долине — вода. За насыпью недалеко, триста метров. Вода мутная, с каким-то неприятным привкусом. Но люди пьют непрерывно.

— Пятое ведро,— обращался лейтенант Смольков к сержанту, командиру отделения разведки,— вы который раз прикладываетесь к котелку? И пользы сколько? Четверть часа прошло и снова... Пить так много нельзя... Избыток влаги вызывает такую же жажду, как и ее нехватка.