Чтение онлайн

— Дельно, посылайте. Я думаю, полтора часа хватит,— отозвался генерал.

— Товарищ лейтенант...— капитан Значенко объяснил задачу.— Вам все понятно? Спустя пять минут я был у мостовой трубы. На скатах и вокруг — воронки, старые и новые, в один штык ровики, окопчики. Под насыпью перевязочный пункт, тут и там спят пехотинцы.

Мостовая труба и насыпь позади. Вход в свежеотрытую траншею, глубина уменьшается. Начался обстрел. Через десяток шагов траншея кончилась, и я вскочил в ближайшую воронку. Бывшие со мной два разведчика отстали. В чем дело? Оказывается, один уже ранен. Хватит сил вернуться к мостовой трубе? Я продолжал дальше путь один. Земля в той части долины, где она делалась плоской, не так уж бедна укрытиями. Воронок предостаточно. Вскоре я попал в другую траншею — глубже тех, что остались позади. За многие часы, проведенные на НП, я успел изучить впереди насыпи местность в деталях. Все, что было на виду,— траншея, воронки, обломок телеграфного столба и песчаные пятна,— отложилось в памяти. С завязанными глазами я не потеряю ориентировку и найду путь в какую угодно сторону.

Но увы, в двух сотнях шагов от насыпи я понял, что нахожусь в малознакомом пространстве. Воронка, знакомые очертания траншеи, рытвины пропали куда-то, я не находил их, сместились непонятным образом. Больше всего меня поражало расстояние: выкорчеванные снарядами деревца в северном конце пустыря лежат гораздо дальше, чуть ли нe в огородах. Зато дома придвинулись ближе. Отчетливо видны испещренные осколками стены, стропила, дымоходы. Я перебегал от одной воронки к другой, боялся потерять ориентировку, но чувство местности скоро вернулось. Вот три воронки — след мин — перед траншеей, которую я столько раз видел в стереотрубу — ориентир — 3, вправо — 20.

Опять грохотали разрывы. Меня укрыла неглубокая канава. Снова — воронки, обожженная пламенем, развороченная земля. Сто шагов, еще сто, я наткнулся на траншею. Она занята. Два пехотинца из 5-й роты. Сержант — командир взвода — ничего определенного не знает о позициях минометов. Я выглянул, хотел осмотреться — сержант бесцеремонно дернул за гимнастерку: «Товарищ лейтенант, продырявят голову». Где старшие начальники?

Поиски командира роты привели меня в 1-й взвод. Занятые им траншеи вырыты немцами. На дне кучами валялись стреляные гильзы. Командир 5-й роты? Пехотинцы с видом совершенного безразличия пожимали плечами. Укрытий впереди нет.

— Подождите... могут убить,— сонно буркнул младший лейтенант.— Позиции минометов? Не знаю, где-то позади... А, немецкие?., эти там, в огороде.

Я оставил траншею. Недалеко изгородь, за нею дома. Перед глазами краски странно расплываются, будто на картине живописца. Слева гладь озера, изрытый снарядами пятнистый бугорок. Защелкали пули, поднялась серая пыль. Из одной воронки я прыгал в другую, третью, четвертую... И снова — траншея. Стенки ее чуть выше плеча. Воют запоздалые мины.

Встретились пехотинцы. Есть ли кто-нибудь из начальников? Я ускорил шаг и неожиданно столкнулся со старшим лейтенантом Азаренко: «Как вы попали сюда?.. Ищете командира пятой роты?»

Сто шагов по-пластунски, и я в траншее. Среди командиров, которые в ней находились, я узнал командира 2-го батальона. Капитан Коробков. Лицо в отеках, он ранен в голову, кажется, не тяжело. Я изложил цель своего прибытия. Выяснилось, командиры рот в боевых порядках постоянных мест не имели, ввиду отсутствия телефонного кабеля. 4-я рота занимала три крайних дома. 5-я залегла на пустыре, 6-я оказалась почему-то левее всех, ближе к озеру. О минометах командиры рот знали столько же, сколько командиры взводов. «Минометы за домами»,— утверждали они.

Поднявшись на верхнюю ступеньку глубокой немецкой траншеи, я осмотрел местность. Пехотинцы устроили амбразуру из досок. Я спросил командира 5-й роты, где его ИП? Он смотрел на меня с недоумением: «НП там, где я».

Время истекало. С 6-й ротой находился лейтенант Смольков. Я хотел переговорить с ним. Траншея удлиняла, по-видимому, мой путь. Сколько же туда хода? Оказалось, совсем близко. Командиры взводов управления 5-й и 6-й батарей спали за поворотом в той же немецкой траншее.

Есть связь с НП у лейтенанта Смолькова? «Нет». Почему не принимались меры для восстановления? Лейтенант Смольков развел руками.

— Старший лейтенант Азаренко приказал не отходить от командира роты. Не хватает кабеля. Нужна еще катушка. Сержант Митрощенко сидит в полукилометре,— Смольков указал назад,— отсюда ничего не видно. Пока доберешься к телефону...

Где персонал ПНП?

— Персонал? — Смольков усердно тер слезящиеся глаза,— осталось два человека... сержант, телефонист.

А остальные?

— Один разведчик погиб, другой ранен, ранены оба телефониста.

Обратный путь мне показался короче. Знакомые траншей, одна, другая. На открытых участках воронки, обвалованные свежим песком. Вместе со- мной — старший лейтенант Азаренко, лейтенант Васильев, командир 5-й роты 10-го СП, и пехотинец, кажется, исполнявший обязанности, ординарца.

Начали рваться мины. Лейтенант Васильев укрылся воронке. Спустя некоторое время мины загнали туда и Азаренко.

— Эй, как вы там? — раздался голос старшего лейтенанта.— Давайте к нам, места хватит.

Воронка, действительно, вместительная, хотя и осыпалась по краю. По-видимому, оставлена нашим 152-мм снарядом. Оба, Азаренко и пехотинец, дымят самокрутками.

— Так вы, значит, закончили Киевское пехотное училище? — спрашивал Азаренко Васильева.

— Да, в прошлом году...— разговор перешел на предвоенную службу. Пехотинец притоптал окурок. В его роте '24 человека. Несколько дней назад, когда Васильев вступил в командование, было 36. В числе погибших сегодня — два командира взводов. Васильев высказался вполне определенно: «Нужно больше огня, и непременно прикончить минометы».

— Вам подвернулся случай сказать об этом лично командиру дивизии,— обнадежил лейтенанта Азаренко. — Вроде стало тише... ну, что, тронем?

И вот спасительная насыпь, мостовая труба. Азаренко и Васильев, ординарец — все налицо. Позади продолжали рваться мины.

Лейтенант Васильев принялся отряхивать одежду. Вы|тер пилоткой лоб, причесал волосы. У ординарца на дне доношенного вещмешка нашлось невероятно белое полотенце. Васильев с сожалением развернул его, провел по лицу. Потом оглядел свою обувь. Сапожной щетки в вещмешке не было, и лейтенант махнул рукой.

Лейтенант Васильев, отвечая на вопрос генерала, сказал, что прибыл в 10-й СП за несколько дней до начала войны. Роту принял шесть дней назад. Должности командиров взводов занимают сержанты, не имеющие необходимой подготовки. Обязанности замполита выполняет младший командир. Затрудняется управление. В ходе атаки 5-я рота имела задачу захватить четыре крайних дома. Лейтенант Васильев сказал, что сегодня он впервые ступил на землю, отвоеванную у противника. 5-я рота могла выполнить задачу. Большие потери.

Генерал остановил его.

— Товарищ лейтенант, вы пехотинец... гордитесь этим. Настоящая пехотная атака проходит под огнем. Отсюда потери. Командирские должности следует замещать лучшими людьми. Ваше право. Напрашивается вопрос: почему рота выполнила задачу не полностью? Своеволие подчиненных?

— Никак нет, рота остановилась с моего ведома.

— Как так, объясните?

— Посыпались мины... я хотел переждать, сильный огонь... и упустил момент... уже не мог поднять людей, стали закрепляться.