Чтение онлайн

Васильев осмотрел воронки, оставленные немецкими снарядами. Их насчитывалось около шести десятков. 7 разрывов легли в пределах ОП. У 4-го орудия разрушена щель. Потери огневых взводов — три человека, один убит.

Последними очередями командир дивизиона, кажется, нагнал страху на корректировщиков, сидевших в корзине аэростата. По-видимому, они управляли огнем батареи, которая обстреливала ОП. Когда аэростат, спасаясь от шрапнели, начал менять высоту, немецкая батарея перешла к стрельбе по площади. Это означало, что корректирование прекратилось еще до того, как был поражен аэростат.

Начался завтрак. Пришел политрук Савченко.

— Нужен сухой паек, что ли, товарищ старшина... — Савченко принял котелок. — На НП придешь... еще не доставили завтрак, вернусь сюда... только увезли... Вторые сутки голоден. Я уже стал артиллеристом, знаю... что стреляли наши орудия.

— Ничего удивительного, шрапнель имеется только у нас... Вернее, имелась, — ответил Васильев.

— А в первом дивизионе?

Район его ОП значительно левей, за дорогой...

— Ну, неважно... я глядел на аэростат после каждой очереди. Подвернулась двуколка, хотел сесть, но пехотинец погнал лошадей, он тоже оглядывался. И вдруг аэростат исчез, остался только белый дым. Пехотинец узрел мои эмблемы, остановил повозку и сказал комплимент в адрес артиллеристов.

— Он в самый раз доставил вас. Аэростатчики обстреливали ОП и прекратили огонь только за минуту до своей собственной кончины, — проговорил Васильев.

— Сколько воронок?.. По наблюдательному пункту выпускают снарядов десять, редко двадцать, а тут...

— Потому вы и ушли туда? — не умолкал Васильев.

— Нет. Давно не был во взводе управления... Комсорг, сержант Митрошепко, кроме связистов, ничем не занимается. У лейтенанта Смолькова много дел на пункте, и с пехотой... я едва выпутался, — и Савченко рассказал о том, как шел вчера на НП. — За Полуботками спустились в лощину, повернули вдоль ручья, линия осталась в стороне...

— Зря, — вставил Васильев, — кабель... кратчайший путь.

— ...Не хотелось тащиться по болоту... да и темнеть начинало... прошли километра два, видим... хата горит, будто Холявин... повернули... связной опять нашел провод, но скоро он оборвался. В стороне еще что-то горело, похоже, машина... слышались очереди... Связной искал оборванный конец... нашли кусок, ни туда, ни сюда. Хаты уже близко, вдруг... «Хальт!»... очередь. Мы бросились бежать, связной упал, я перелетел через него... опомнился, повернул обратно, ощупал... не дышит...

— Погиб? — спросил Васильев с горечью. — Жаль... хорошо нес службу.

— Проплутал в темноте, — помолчав, продолжал Савченко, — по правую руку увидел лес. Стало светлеть. Шел около часа, увидел дым... наткнулся на пехотинцев. Сказали, ночью пушки ушли на Чернигов... Потом встретил телефонистов, наши. На позиции застал одного командира батареи. Он сказал, что вы попали к немцам. Меня вызвали к замполиту. Когда возвращался, встретил Варавина...

— Товарищ политрук, неужели я похож на тех, кто попадает к немцам? — с обидой спросил Васильев.

— Нет, вроде... не нахожу... Варавин послал связного... вы не явились к сроку.

— Мы находились в районе ОП... хутор-то невелик, сколько там до крайних хат... — возразил Васильев.

— Невелик... Что же, не слышали, когда орудия снимались?..

— Правду сказать, я надеялся на связного... кто же думал... немцы были далеко от хутора.

— Товарищи лейтенанты, речь не идет о том, что вы думали... Вам приказали возвратиться к часу. Опоздали. Ваше отношение к службе можно объяснить только низкой политической сознательностью, утерей комсомольской бдительности и недопустимой в боевой обстановке беспечностью. Такого случая не было ни в одной батарее. Мы не контролировали, не интересовались вашими настроениями и много доверяли. Я отправил политдонесение. Нужно дать принципиальную оценку вашему поступку, — Савченко умолк.

— Я понял свою вину, считаю... не вам учить меня, — ответил Васильев.

— Я не учу, а требую, — проговорил политрук.

— Вы не выполняете приказаний командира батареи... он запретил передвижение между огневой позицией и наблюдательным пунктом без особого разрешения, за исключением людей, устраняющих повреждение кабеля...

— Я по делу... — неуверенно ответил Савченко, — разные вещи... ушли и... как в воду... Как же понимать?

— По местам! — передал телефонист.

Батарея беспрерывно ведет огонь. Телефонист лишь успевал передавать на НП данные о наличии боеприпасов. Наступила, наконец, пауза. Снова телефонист:

— Товарищ лейтенант, командир батареи приказал доложить насчет неисправных снарядов из НЗ.

Орудийные передки, где хранится НЗ, подготовлены к осмотру. Боковины продырявлены осколками, на гильзах образовались вмятины. Я доложил, что осмотр проводился давно и поэтому не знал о состоянии боеприпасов НЗ.

— Как?! А вчера?.. Получите взыскание, — объявил Варавин. — Снаряды НЗ заменить и ежедневно осматривать, а также каждый раз после смены позиции.

Нужно загрузить снаряды в лотки передков. В НЗ полагалось перевозить три вида снарядов: шрапнель, бронебойные и осколочно-фугасные. Последние — командиры орудий тут же заменили, а шрапнели, по заявлению арттехника, не было ни в артснабжении, ни на складах.

Только в передке 1-го орудия большая часть шрапнельных выстрелов [20] исправна. Что же делать? Инструкции запрещают комплектовать пушечные выстрелы на позиции. Доклад передан на НП.

Дождь, накрапывавший с утра, прекратился. Небо стало проясняться. Появились «юнкерсы», в каждой группе до тридцати самолетов. Одна за другой плыли одним курсом — на юго-восток.

После стрельбы одной из 122-миллиметровых пушечных батарей северо-западнее Полуботок появилось большое черное облако. Держался дым около получаса, вызывая разные толки о причине своего происхождения.

Со стороны Чернигова летел «хеншель». Стояла маскировка. «Хеншель» сделал несколько кругов и удалился.

В 16.00 приехал командир дивизиона. После осмотра позиции он выразил личному составу огневых взводов удовлетворение за выполнение задачи «Глаз циклопа».

— Огневики! Аэростат... опасный объект, вы знаете почему... вы провели слаженную и меткую стрельбу. Люди на поле боя... пехотинцы и артиллеристы... аплодируют вашему мастерству. Огневым взводам 6-й батареи от лица стреляющего объявляю благодарность.

— Служим Советскому народу! — дружно ответили расчеты.

Командир дивизиона шел вдоль фронта, остановился у 4-го орудия, спросил о номере, который находился в щели в момент попадания снаряда.

— Мне жаль его... ваш товарищ отдал жизнь, выполняя долг перед Родиной... вы своим огнем нанесли противнику большой ущерб.

Командир дивизиона спросил у наводчика:

— Расскажите, что делают наши части в районе Чернигова?

— Отступают, товарищ старший лейтенант, — ответил орудийный номер.