Чтение онлайн

Старший лейтенант Рева оглядел наводчика, повернулся ко мне.

— Товарищ лейтенант, вы объяснили положение личному составу?.. Наши войска обороняются, ведут сдерживающие бои, понятно? — командир дивизиона спросил замкового.

— Так точно, обороняемся... были на Днепре... теперь Десна недалеко... а куда дальше... не говорят ни командиры, ни политрук...

— Мы сражаемся там, где приказано... Днепр, Десна и в чистом поле. На сегодняшний день наша задача и задача пехоты, которую мы поддерживаем, состоит в том, чтобы удержать Чернигов и не пустить немцев на юг.

По пути к машине старший лейтенант Рева заговорил о моем опоздании:

— В такой обстановке нельзя обращаться к старшим о личными просьбами... Вы поставили Варавина в затруднительное положение. Меня мало интересует... личная сторона. Вы... командир прежде всего и только потом... человек... Забывать обязанности недопустимо... начальникам полагается делить тяготы службы поровну с рядовым составом... В этом отношении у командиров нет преимуществ... вы не участвовали в действиях батареи несколько часов... факт, который классифицируется, как воинское преступление: Вы скомпрометировали себя и всех, кто носит командирские знаки различия. Вы подаете повод думать, будто все командиры склонны поступать подобным образом... Варавин не отрицает, что у вас есть положительные качества, но прощать опасные нарушения дисциплины нельзя. Я обязан принять меры... этого требуют интересы службы так же, как ваши личные интересы. Придется проводить дознание.

Я рассказал Васильеву о разговоре с командиром дивизиона. Его не пугает дознание, хотя сама процедура мало приятна. Когда оно начнется... и чем закончится?

Формально причиной опоздания являлся связной — ящичный номер 3-го орудия, пожилой, мешковатый человек из какой-то части, включенный в состав расчета на марше. Он привлекается к делу. И зачем Васильев связался с ним?

— Думал... отсутствие его не принесет вреда расчету, — ответил Васильев. — Поговорить с кем-нибудь...

— Не стоит... — я сказал Васильеву свое мнение.

Мысли о дознании тревожили нас обоих недолго. Телефонист передал команду «По местам!». Васильев вернулся к своему взводу.

В конце дня передний край обороны стал перемещаться ближе к Чернигову. Пехота отходила. Дальность стрельбы уменьшилась до девяти километров, потом до восьми. Перестук пулеметов слышался отчетливей.

В 19.00 ОП подверглась огневому налету. Потерь не было. Противник обстрелял склады за оврагом.

Выстрелы наших батарей делались реже, в зарослях установилась тишина. Варавин звал к телефону.

— Подразделения десятого стрелкового полка отошли и окапываются на рубеже безымянный хутор... северная окраина Александровки. Роты второго батальона удерживают опушку леса юго-западнее Полуботок.

Я доложил о посещении позиций командиром дивизиона.

— ...Трудно найти оправдание вашему поступку... — сказал Варавин, — дознание... дело серьезное. Старшие начальники взвесят обстоятельства, прежде чем ставить подпись... Теперь по поводу НЗ... шрапнели нет, обещают подвезти. Позицию подготовьте к самообороне... времени... сорок минут. Все!

Вечерело. Я переговорил с командирами орудий и вернулся к буссоли. Предстоит дознание... опоздал... почему?.. Не мог разомкнуть девичьих объятий! Но ведь старший на батарее... не мальчик... Видно, мне не хватает чего-то... тех свойств духа, которые возвышают командира, призванного служить образцом для орудийных номеров. И в училище, и на войне мне говорили о командирских обязанностях. Казалось, я нес службу не хуже других... Но вот, достаточно было выйти из круга привычных отношений — и не устоял... Чувства затмили разум. Я сделал непоправимую ошибку... нанесен ущерб командирской репутации... Как вели себя начальники на Чернобыльском мосту, командир дивизиона, командиры батарей? Значит, я слаб... А тот связной под селом Княгининки?

* * *

...В течение ночи батарея провела три стрельбы. Мысли, одна беспокойнее другой, не оставляли меня: участь Ю. З. в хуторе, захваченном немцами... разговор с командиром батареи... предстоящее дознание... обстановка, в силу которой, очевидно, придется вести огонь по Полуботкам... Меня отвлекали телефонисты, раз за разом проверявшие связь.

Наступило утро. Первыми открыли огонь наши батареи. Потом включились немецкие — с позиций в лесах западнее гомельской дороги.

В 8.00 появились пикирующие бомбардировщики и начали бомбить объекты на востоке. Другие группы сбрасывают бомбы в городе. Вероятно, цель — мост через Десну.

В 8.30 расчеты заняли свои места. Варавин начал пристрелку новой цели. Все время рвалась связь. Через каждые два-три выстрела — пауза. Телефонист нажимал кнопку вызова, ощупывал клеммы, «Дятел» не отзывался.

Нет связи. Порыв. Тянутся минуты. Телефонисты, отправленные на линию, не возвращались. Расчеты закончили завтрак, вернулись к орудиям. Грохот на гомельской дороге усиливался.

«Дятел» ответил только в 11 часов. Телефонист передавал команды. Орудия ведут огонь. Связь неустойчива. Командир батареи сменил НП.

...13.00. Опять обрыв линии. Вынужденная пауза затягивалась. Со стороны Полуботок доносятся недалекие разрывы мин, снарядов, пулеметные очереди. Расстояние не больше 5–6 километров.

Наши батареи, стрелявшие в течение последнего часа, умолкли. Только с тыла, со стороны города, тяжело и методично грохочут 152-миллиметровые орудия. Снаряды пролетают в вышине и рвутся где-то за лощиной, левее хутора Полуботки.

...Связи нет. Когда же включится командир батареи? Что происходит впереди? Где пехота?

Орешник глухо шумит оголенными ветвями. В трехстах шагах начиналась закрытая неконтролируемая зона. Нужно принимать меры к самообороне... сейчас же выставить ближний НП.

Васильев, Савченко и три орудийных номера с телефонным аппаратом прошли мимо орудий и скрылись в зарослях. Они выдвигаются по телефонной линии, чтобы установить наблюдение за подступами к позициям с фронта.

Прошло четверть часа. Нет с «Дятлом» связи. Васильев включился в линию:

— Нахожусь у палаточных гнезд... Кабель повернул в сторону хутора Александровна... Вижу участок гомельской дороги... Похоже, пехота отходит, в направлении складов... Пришлите еще двух человек... Я останусь, Савченко продвигается вперед. Справа метрах в семистах... стоит чья-то полковая батарея... попробую связаться...

Я не хотел отвлекать людей с позиций. Пусть Васильев обходится своими силами. Дальше не двигаться.

Стрельба в стороне Полуботок усиливалась. Снаряды батарей, которые вели огонь из города, пролетали все ниже. Разрывы ложились не дальше трех-четырех километров.

Снова включился Васильев. К палаточным гнездам подошел обоз боепитания 10-го СП. По словам начальника — техника-интенданта — подразделения пехоты отошли в заросли.

— Я ничего не вижу... нужно продвинуться вперед... хотя бы к полковой батарее, — закончил Васильев.